Философские школы античности и средневековья

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА ИСТОРИИ, КУЛЬТУРЫ И СОЦИОЛОГИИ

Д О К Л А Д

на тему:

“ФИЛОСОФСКИЕ ШКОЛЫ АНТИЧНОСТИ И СРЕДНЕВЕКОВЬЯ ”

Выполнил:

Студент 1-го курса

группы Э-155

Душкин А.Л.

Проверил:

к.и.н., доцент Самчук М.М.

Волгоград 2003год

АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

От мифа к Логосу

На заре истории человечества, когда были еще в силе родовые принципы в хозяйственной и культурной жизни, господствующей формой мировоззрения была мифология. Мифология есть резуль­тат настоятельной духовной потребности объяснить мир и разо­браться в явлениях природы. Еще не вооруженная наукой и фило­софией пытливая мысль родового человека рвалась к постижению регулятивных сил бытия природы и людей. Этот процесс шел через персонифицирование, олицетворение в образах богов, перед кото­рыми человек испытывал чувства удивления, бессилия и преклоне­ния. Вместе с тем реальная жизнь людей тесно переплеталась с обитающими на Олимпе образами богов. Им приписывались даже человеческие пороки. Боги мыслились не только могущественны­ми, но и капризными, зловредными, преисполненными мститель­ности. Люди переносили на богов самые причудливые сексуальные ориентации, приписывая им неуемное любвеобилие, нескончаемые измены, любовные распри и т.п. Суть мифологического феномена выявлена метко Г. Гегелем: «Все содержание, приписываемое богам, должно оказаться вместе с тем собственной внутренней сущностью индивидов, так что, с одной стороны, господствующие силы представляются индивидуализированными сами по себе, а с другой стороны, это внешнее для человека начало оказывается им­манентным его духу и характеру». Мифология являла собой об­разно-художественный способ объяснения или, говоря стро­же, попытку объяснения явлений природы и жизни людей, взаимоотношение земного и космического начал. Эта попытка объяснения осуществлялась через олицетворение сил природы, т.е. уподобление их живым существам. Мифология ориентирована на осмысление фундаментальных антиномий человеческого бытия, на гармонизацию человека, общества и природы, В мифологии происходило метафорическое сопоставление природных и социокультурных явлений, очеловечивание окружающей природы, одушевление фрагментов Космоса. Попытки объяснения сводились к рассказам о происхождении и творении. Как начальная форма мировоззрения мифология выражала не только наивные формы объяснения при­родных и социальных явлений, но и нравственное и эстетическое отношение к миру. Мифологическое мышление оперирует кон­кретным и персональным. Антропоморфизируя природу, первобыт­ный человек пришел к олицетворению явлений внешнего мира. Мифология в своем возникновении была наивной философией и наукой или, говоря строже, вненаучной формой познания. Содер­жание мифа представлялось рядовому человеку вполне реальным и даже в высшем смысле реальным и являлось не формой реаль­ного знания, а предметом веры.

Мифы утверждали лично и социально принятую в данном обществе значимую систему ценностей, которая поддерживала и санкционировала соответствующие нормы поведения, взаимоотношения людей и их отношение к миру. Мифологическое мировоззрение выражалось не только в повествованиях, но и в действиях: обрядах, танцах и т.п. Мифология входит существенной частью в состав религиозных верований, что уже со­ставляет языческую форму религиозного сознания. В качестве нерасчлененного, синкретического, единого целого мифология вклю­чала в себя зачатки не только религии, но и философии, политических воззрений, различных форм искусства и всевозможных форм словесного искусства: сказки, героического эпоса, легенды, исторического предания. Мифологическая культура, вытесненная в более поздний период философией, конкретными науками и творениями искусства, сохраняет свою значимость на всем протяже­нии всемирной истории до настоящего времени. Никакая философия и никакая наука и жизнь вообще не властны разрушить мифы: они неуязвимы и бессмертны. Их нельзя и оспорить, потому что они не могут быть обоснованы и восприняты сухой силой рациональной мысли. И все-таки надо их знать — они составляют зна­чимый факт культуры.

Бессмертным памятником античной культуры являются творе­ния Гомера «Илиада» и «Одиссея». О философских воззрениях Гомера можно сказать, что он всецело находился на почве мифо­логии. Ему принадлежит изречение: «Мы все — вода и земля». Он не задавался философским вопросом о происхождении мира. Тако­го рода вопросы первым выдвинул Гесиод (7 в. до н.э.) — крес­тьянский поэт, автор знаменитых «Трудов и дней» и «Теогонии». Он изложил мифы как единое целое, описав родословную и пери­петии в сонме олимпийских богов. «Родословная богов» начинает­ся так: вначале был Хаос. Из него родилась Земля (Гея). Вместе с Землей рождаются Эрос и Эреб — начало мрака вообще и Ночь как самоопределившийся мрак. От брака Эреба и Ночи рождается Эфир как свет вообще и День как определенный свет. Гея рождает Небо — видимый небесный свод, а также горы и морскую пучину. Такова предварительная «Теогония», т.е. происхождение мира. После этого начинается родословная богов: от брака Геи и Урана, т.е. Земли и Неба, рождаются Океан и Тефида, а также циклопы и титаны — гиганты, олицетворяющие различные космические силы. От одного из титанов — Кроноса— берет начало новое по­коление богов: сын Кроноса — Зевс в борьбе за власть отсекает у отца «мужское достоинство», которое с огромной небесной выси падает в море, поднимая сильную волну, и из морской пены появ­ляется во всей своей божественной красоте богиня любви — Афродита. Богиня справедливости Дике и Необходимость есть начало всякого земного рождения и слиянности — та, которая посылает женщину сопрягаться с мужчиной и, наоборот, мужчину с женщи­ной; она взяла себе в помощники Амура и родила его первым из всех богов.

Начинается уже «историческая» полоса мифологии. Гесиод приводит нас к последнему поколению богов, потомков Зевса — «олимпийцев», а отсюда — романтическая полоса вступления богов в интимную близость с земными женщинами, рождающими героев, о которых повествуют гомеровские поэмы; это упоительно-фантастическая череда любовных приключений богов.

На ранней стадии истории мифологический образ мышления начал наполняться рациональным содержанием и соответствующими формами мышления: возрастала сила обобщающего и аналити­ческого мышления, зарождались наука и философия, возникали понятия и категории собственно философского разума, происходил процесс перехода от мифа к Логосу. (Логос — корневая основа ло­гики.) Однако Логос не вытесняет мифологии: она бессмертна, ею преисполнена поэзия, она завораживает детское воображение, восхищает ум и чувства людей всех возрастов, способствуя разви­тию воображения, что благотворно влияет на развитие творческих возможностей человека во всех сферах его деятельности.

Милетская школа:

Фалес, Анаксимандр и Анаксимен

Фалес из Милета (ок. 625—547 до н.э.) — родоначальник евро­пейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением со­граждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Он много путешествовал, а свои знания старался применять на прак­тике. Он — автор многих технических усовершенствований, осу­ществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте.

Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдви­нув идею субстанции — первоосновы всего, обобщив все много­образие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Аристотель сказал, что Фалес впервые по­пытался найти физическое начало без посредства мифов. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду же обращается. Вода как естественное начало оказывается носи­телем всех изменений и превращений. Это же и в самом деле ге­ниальная идея сохранения. Хотя идея Фалеса о «первосущности» представляется нам сейчас наивной, но с исторической точки зре­ния она чрезвычайно важна: в положении «все из воды» была дана «отставка» олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению, и продолжен путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит гениальность отца ев­ропейской философии? Ему впервые пришла мысль о единстве ми­роздания. Эта идея, однажды родившись, никогда уже не умирала: она сообщалась его ученикам и ученикам его учеников... Фалес, как и его преемники, стоял на точке зрения гилозоизма — воззрения, по которому жизнь — имманентное свойство материи, сущее — само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем. По сообщению Аристо­теля, Фалес рассматривал душу как нечто спонтанно-активное. Со­гласно Плутарху, Фалес называл бога универсальным интеллек­том: бог есть разум мира.

Преемник Фалеса Анаксимандр (ок. 610—540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За перво­основу сущего он принял апейрон — неопределенную и беспре­дельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается не­изменным. Это бесконечное начало характеризуется как божест­венное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувствен­ному восприятию, но постижимо разумом. Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразо­ваний: в нем все находится в неопределенном состоянии, как ре­альная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слит­ой, а частички земли — ее конкретные массивы.

Третий представитель Милетской школы — Анаксимен (ок. 585—525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего явля­ется воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемое вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Чтобы адекватно оценить эти, как кажется сейчас, «наивные» идеи милетцев, напо­мним, что великий И. Кант в совсем иной период истории науки (после И. Ньютона!) утверждал, что планеты и все космические тела берут свое начало из бесконечной газообразной массы.

Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в ко­торых однозначно был поставлен вопрос: «Из чего все?» Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философ­скому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания.

Пифагор и его школа

Пифагор (VI в. до н.э.), теорему которого о соотношении длин ка­тетов и длины гипотенузы прямоугольного треугольника мы учим в школе, был тоже озабочен проблемой: «Из чего все?», но решал ее иначе, чем милетцы. «Все есть число» — вот его исходная по­зиция. Он, первый назвавший философию этим именем, трудился не в одиночку, а в организованной им школе, куда, кстати, входили и женщины. Именно в числах пифагорейцы усматривали свойства и отношения, присущие различным гармоническим сочетаниям су­щего. Пифагорейцы видели в числе и математических отношениях объяснения скрытого смысла явлений, законов природы. Они изу­чали зависимость характера звучания музыкальных инструментов от длины струн; искали простые числовые отношения в геометрии и астрономии. Пифагор успешно разрабатывал различного рода математические доказательства, что способствовало развитию принципов точного рационального типа мышления. Культура тако­го типа мышления развивается до сей поры. Пифагорейцы одними из первых тонко осмыслили значимость числа не только в конкрет­но-научном, но и в философском мышлении. Важно подчеркнуть, что пифагорейцы хоть и абсолютизировали числа, достигли нема­лых успехов в своих поисках гармонии, удивительно красивой ко­личественной согласованности, которая пронизывает все сущее, прежде всего явления Космоса. Гармония Вселенной обусловлена мерой и числом, математической пропорциональностью.

Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что все происходящее в мире снова и снова повторяется через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, животворяя их телесность.

Гераклит Эфесский

Великим диалектиком античного мира является Гераклит из Эфеса (ок. 530—470 до н.э.). Он принадлежал к царскому роду. Гордый, сумрачный, нелюдимый, он отказался от предложенного ему высшего сана в государстве в пользу своего брата (афинского царя Кодра), но ходил в пурпуре со знаками царской власти.

Все существующее, по Гераклиту, постоянно переходит из одно­го состояния в другое. Ему принадлежат знаменитые слова: «Все течет!» (можно ли переоценить эту гениальную максиму?!), «В одну и ту же реку нельзя войти дважды», «В мире нет ничего не­подвижного: холодное теплеет, теплое холодеет, влажное высыха­ет, сухое увлажняется». Возникновение и исчезновение, жизнь и смерть, рождение и гибель — бытие и небытиё — связаны между собой, обусловливая и переходя друг в друга.

Получается, что ничего нет, все лишь становится. Нельзя даже вообразить себе, чтобы в сущем что-то, вдруг оцепенев, за­стыло бы напрочь в абсолютной немоте. В ощущении остается лишь одна текучая волна, за которую трудно ухватиться щупальцами разума: она все время ускользает. Это ведет к крайнему скептицизму Кратила: ни о чем ничего нельзя утверждать, ибо, все течет; скажешь о человеке что-то хорошее, а он уже утек в грязь дурного.

Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного со­стояния в другое совершается через борьбу противоположностей, которую он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования законом: не мне, но Логосу вни­мая, мудро признать, что все — едино. По Гераклиту, огонь и Логос «эквивалентны»: «огонь разумен и является причиной уп­равления всем», а то, что «всем управляет через все», он считает разумом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим. Огонь — образ вечного движения. Огонь как видимая форма про­цесса горения является наиболее подходящим определением для стихии, понимаемой как субстанция, для которой характерно, что она есть вечный процесс, «пылающая» динамика сущего. Но это совсем не значит, что Гераклит на место воды и воздуха поставил огонь. Дело гораздо тоньше. Правда, у Гераклита Космос —это вечно полыхающий огонь, но это живой огонь. Он тождествен бо­жеству. Гилозоистический пантеизм обретает у него наиболее со­вершенное выражение.

Огонь как душа Космоса предполагает разумность и божест­венность. А ведь разум обладает властной силой управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная ценность человечес­кого разума определяется степенью его адекватности Логосу, т.е. общему миропорядку. Гераклита считают ярким представителем религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни.

Элейская школа:

Ксенофан, Парменид, Зенон

Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия — измене­ние вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитовское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внима­ние на другую сторону — на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умереннос­ти ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид — прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утвержде­ние Парменида: «Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто».

Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте пото­му, что Парменид — центральная фигура этой школы — ученик Ксе­нофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.

Ксенофан из Колофона (ок. 565—473 до н.э.) — столь же фи­лософ, сколь и поэт— изложил свое учение стихами. Всю жизнь (а прожил он почти сто лет) был очень бедным, скитался по раз­личным городам Греции в качестве рапсода, чем и добывал пропи­тание. Он и не стремился к богатству, находя в самом себе неисто­щимые сокровища: его дух был постоянно и фанатично погружен в созерцание великих идей и в поиски их наилучшего поэтического выражения, окрыленный рвением к знанию и мудрости. Он был безжалостен к праздным, требовал от людей трезвой деятельности согласно разуму и на пользу себе и людям. Ксенофан не был рав­нодушен к поэтическим красотам гомеровских творений, но его возмущала их религиозная неправда (в этом с ним единодушен Платон). Ксенофан писал: «Всем Ресиод и Гомер бессмертных богов наделили, что у людей укор вызывает и порицание; кражей, блудом, взаимным обманом их наделили». Он выступал против антропоморфических элементов в религии: он высмеивал богов в человеческом виде и жестоко бичевал поэтов, которые приписывают небожителям желания и грехи человека. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Выска­зывая свою мысль в одной из сатир, он ссылался на эфиопов, изо­бражающих своих богов плосконосыми, и на фракиян, которые дают богам своим голубые глаза и грубые очертания.

Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях — отпечатки рыб и растений. (Это уже не мифология, а строгая логика научного порядка.)

Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас по­тому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Секст Эмпирик приводит такие слова Ксенофана: «Ясно никто не постиг ничего и никто не постигнет!» Нерешитель­ность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые про­растают на ниве всей последующей истории философии. Состояние его ума метко описано неким Тимоном, который вкладывает в уста Ксенофана такие слова: «О, если бы я имел ум глубокий, осторож­ный и в обе стороны глядящий! Увы! Долго блуждал я,


10-09-2015, 23:37


Страницы: 1 2 3 4 5
Разделы сайта