Российско-южнокорейские экономические отношения на современном этапе

акций, а также корпорации GS-Caltex, SK, DaewooInternational, KumhoPetrochemical и Hyundai, которые в сумме владеют еще 20% совместного предприятия. Оставшиеся 60% акций приходятся на "Роснефть" /19/.

Весной 2006 г. Россия приняла решение о строительстве нефтепровода протяженностью 4200 км Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО) по маршруту Тайшет (Иркутская область) — Сковородино (Амурская область) — бухта Перевозная (Приморский край) мощностью до 80 млн. тонн нефти в год. На пути реализации этого проекта, однако, могут встать серьезные препятствия, такие как недостаточность существующих разведанных запасов углеводородов для обеспечения поставок на рынки Восточной Азии /17/.

Вопросы разработки газовых месторождений и реализации проектов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, в том числе Ковыктинского, зависят от программы создания в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке единой системы добычи, транспортировки газа и газоснабжения с учетом возможного экспорта газа на рынки Китая и других стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Пока российские власти больше обеспокоены отзывом лицензии на разработку этого месторождения у компании TNK-BP. Тем не менее, перспективы остаются. По подсчетам специалистов, к 2020 г. на страны АТР будет приходиться около четверти экспорта российского природного газа против сегодняшних 5% /2, с. 103/.

В газовой сфере положение пока менее благоприятное. В ноябре 2005 г. во время саммита АТЭС в Пусане, российская экономическая дипломатия потерпела серьезную неудачу. Корейская сторона отказалась от уже подготовленного проекта соглашения о сотрудничестве в газовой отрасли, которое предусматривало строительство Транскорейского газопровода. Согласно стратегии развития газификации Дальнего Востока из 106,4 млрд. куб. м газа, добываемого на Ковыктинском месторождении и ряде других месторождений региона, 33,8 млрд. куб. м должно потребляться в Восточной Сибири и Дальнем Востоке, 25,6 млрд. куб. м передаваться в Единую газопроводную систему, а 47 млрд. куб. м экспортироваться в страны АТР. Провал российской инициативы обусловлен двумя причинами. Во-первых, несоответствие инициативы сложившемуся положению в энергетике РК. Трудно было ожидать от руководства РК резких изменений в энергетическом секторе ради принятия российского плана. Во-вторых, решающим обстоятельством стала политика ОАО "Газпром" и его конфликт с Украиной, что вызвало, скорее всего, сильные опасения корейской стороны в своей энергетической безопасности в случае реализации этого проекта. Скорее всего, он реализован не будет /18/.

2.2.2 Автомобилестроение

Взаимодействие в автомобилестроении приобретает все больший удельный вес в российско-южнокорейском промышленном сотрудничестве в целом. Перспективность этого направления определяется заинтересованностью российских автомобиле-строительных компаний ("Автотор", "Донинвест", "КАМАЗ", "Ижмаш" и др.) в развитии производственной кооперации и поставок отдельных автокомпонентов. Совместно с фирмами "HyundaiMotors", "KiaMotors" в Таганроге и Калининграде, освоено сборочное производство легковых автомобилей. Российская сторона предлагает также создание совместных центров сервисного обслуживания /21/. Весьма актуальным остается вопрос о привлечении корейских автомобилестроительных компаний к развитию российской автомобилестроительной промышленности, путем создания производственных мощностей на Дальнем Востоке. Пока, однако, южнокорейские инвесторы не проявляют к этому особого интереса. Как было отмечено ранее, для развития межстранового разделения труда необходима взаимодополняемость факторов производства. В этом отношении Дальний Восток представляет собой наименее благоприятную локальность для успешного развития сотрудничества. На этой территории живет менее 4% населения России, самые квалифицированные кадры, в большинстве своём, уже перебрались в Европейскую часть страны, изношенность инфраструктуры близка к катастрофической /4, с. 73/.

2.3 Транспортная инфраструктура

16—18 марта 2006 г. во Владивостоке состоялась трехсторонняя встреча представителен транспортных и железнодорожных ведомств России, КНДР, Республики Корея и конференция с участием представителей крупных транспортных компаний и грузоотправителей РК, Японии и Германии с организацией демонстрационной поездки по Транссибирской железнодорожной магистрали.

Из всех известных масштабных корейско-российских проектов, о которых было объявлено в прошлом или которые обсуждаются в настоящее время, проект соединения железных дорог остается наиболее реальным и взаимовыгодным для его участников. Однако не удается решить вопросы политического характера и определиться с загрузкой магистрали грузами. В РК сложилось влиятельное лобби, представляющее интересы владельцев судоходных компаний и судостроителей. Они без энтузиазма воспринимают разговоры о железнодорожном проекте и хотели бы пресечь любые попытки посягнуть на их монопольное право "рулить" южнокорейскими грузовыми потоками, отправляемым за границу, и импортными грузами, поступающими в страну /20/.

Впрочем, с идеей нового азиатско-европейского транс-континентального транспортного коридора Россия сегодня "сильно запаздывает". Торговые и финансовые потоки могут пойти и по другому руслу, в обход. Международный транспортный коридор ТРАСЕКА, так называемый "Великий шелковый Трансказахстанский путь", уже официально признан 14 государствами как один из естественных транзитных мостов между Европой и Азией. В нем задействованы железные дороги Грузии, Азербайджана, Туркмении, Узбекистана, Киргизии, Казахстана, Китая, а также китайские порты на тихоокеанском побережье. Создание Трансказахстанской железнодорожной магистрали, которая соединит страны Юго-Восточной Азии с Европой, ослабит позиции России, лишит ее глобальных инвестиций. Поэтому вопрос номер один для России и ее азиатских партнеров — способность в скорейшие сроки создать альтернативный, наиболее простой и экономичный транспортный коридор /2, с. 104/.

Следует отметить и важность политического фактора в развитии российско-корейских транспортных проектов. Действия США, вознамерившихся любой ценой сменить режим в Пхеньяне, уже привели к откладыванию работ по соединению корейских железных дорог с Транссибирской магистралью. Пытаясь расправиться с КНДР, американцы попутно стремятся сорвать и реализацию указанных проектов. При этом решается сразу несколько задач — сохранение ориентации поставок Россией углеводородного сырья на рынки Запада и во все больше возрастающей степени — США, блокирование социально-экономического развития нашего Дальнего Востока и его экономической интеграции в АТР, то есть недопущение усиления позиций России на Тихом океане. Для преодоления все возрастающего недоверия российская и южнокорейская стороны должны максимально эффективно координировать совместные усилия.

Из анализа данной главы следует, что ситуация с внешнеторговым оборотом между Республикой Корея и Российской Федерацией определяется моментом установления дипломатических отношений. Вместе с тем, стабилизация финансового положения в этих странах позволяет говорить о создании предпосылок для улучшения ситуации в двусторонних отношениях. В настоящее время южнокорейский экспорт во многом зависит от российского спроса на полупроводники, беспроводное телекоммуникационное оборудование, автотранспорт, компьютеры и корабли, а также от растущей конкуренции со стороны многих китайских и японских фирм. Основными статьями российского экспорта являются сталь, алюминий и изделия из него, нефть и нефтепродукты, спрос на которую в Южной Корее неуклонно растёт вследствие нехватки собственных запасов и роста количества автомобилей. Также между правительствами двух стран ведётся активное сотрудничество в производственной сфере, основными направлениями которого являются разработка и добыча полезных ископаемых и автомобилестроение.


Глава 3. Прямые южнокорейские инвестиции в Российскую Федерацию

По мере быстрого укрепления межгосударственных отношений между Сеулом и Москвой, начавшихся в 1990 г., южнокорейские компании проявляют все больший интерес к расширению экономического сотрудничества с Россией. Обоснованные надежды на развитие прямых инвестиций в этой стране корейские предприниматели связывают, в частности, с большой емкостью ее рынка и общей географической близостью.

Южнокорейские фирмы, имеющие частный капитал, начали интересоваться возможностями инвестиций в СССР уже во второй половине 1980-х годов, проявляя при этом, однако, большую осторожность в связи с неясными перспективами политического и экономического развития в стране в те годы. Южнокорейские компании привлекали различные аспекты инвестирования в советскую экономику /8, с. 212/.

Крупные компании прежде всего интересовали возможности организации производства на местах, на базе уже имеющихся советских предприятий с наиболее современной промышленной и научной базой, в том числе конверсионных. При этом имелось в виду, что в будущем их продукция будет реализовываться на потенциально емком внутреннем рынке СССР. Крупный южнокорейский капитал проявлял также готовность к сотрудничеству в совместной разработке запасов нефти, газа и угля на территории Советского Союза и в первую очередь на российском Дальнем Востоке.

Средние и малые южнокорейские предприятия были заинтересованы в создании небольших совместных компаний в обрабатывающей промышленности и в сфере услуг в территориально близких к Республике Корея регионах СССР, особенно в районах компактного проживания корейцев. Эти компании проявляли также заинтересованность в инвестициях в рамках планировавшегося создания российско-южнокорейского промышленного комплекса в свободной экономической зоне в г. Находке /8, с. 215/.

Со своей стороны, Советский Союз сделал южнокорейским инвесторам предложения о создании крупных совместных торговых центров для ведения внешнеторговых операций, советско-корейских венчурных предприятий на базе своих научных учреждений, проектов по освоению крупных сельскохозяйственных угодий и др. Однако постоянно менявшаяся политическая и экономическая обстановка в стране, отсутствие необходимой правовой базы, неясность намерений конкретных партнеров, отсутствие у сторон должного опыта сотрудничества - все это не способствовало быстрому притоку южнокорейских частных инвестиций в советскую экономику /9, с. 66/.

На этапе до установления официальных дипломатических отношений между Республикой Корея и СССР даже вопросы выдачи виз южнокорейским предпринимателям превращались в трудно разрешимую проблему. Южнокорейская сторона полагала, что представительства Корейской корпорации содействия внешней торговле (KOTRA) не могут быть наделены правом выдачи виз, так как, в соответствии с южнокорейскимзаконодательством, это прерогатива консульств и посольств. Советская же сторона считала, что эту функцию может выполнять представительство ТПП (Торгово-Промышленной Палаты РФ) в Сеуле, что также противоречит южнокорейским законам. Временный выход из положения был найден в открытии консульских отделов в представительствах обеих сторон. И только после установления дипломатических отношений в 1990 г. этот аспект отношений утратил свою злободневность, однако определенная неясность в юридическом обеспечении инвестиционного сотрудничества все-таки еще оставалась. Правительство Республики Корея поддерживало настоятельное требование своих предпринимателей относительно четких и юридически безупречных гарантий для капиталовложений в СССР. Советская же сторона по многим причинам надежно обеспечить их в те годы не могла /10, с. 38/.

Но не только нерешенность проблемы гарантий для иностранных инвестиций препятствовала притоку южнокорейских капиталов в СССР. Так, попытки создания венчурных предприятий столкнулись с проблемой определения права собственности на их продукцию. Проекты же создания сельскохозяйственных предприятий, в свою очередь, были отвергнуты ввиду неясности с правом собственности на землю и порядком распоряжения ею. Хотя постепенно советская сторона сознавала, что в соответствии с международной практикой обустройство свободных экономических зон должно быть в основном финансировано ею, однако она пока еще не располагала соответствующими возможностями для решения этой проблемы.

Нормализация дипломатических отношений между Сеулом и Москвой в сентябре 1990 г. обеспечила важный импульс для более активной деятельности южнокорейских фирм, что, несомненно, помогло во многом реализовать их планы прямых инвестиций в России. После открытия в 1989 г. в Москве беспошлинного мехового магазина "Чжиндо", ставшего первым совместным южнокорейско-советским предприятием, компания "Hyundai" произвела крупные инвестиции в разработку лесных ресурсов в районе р. Светлая в Приморском крае в 1989 г., а к 1991 г., т.е. еще в советский период, число объектов инвестиций южнокорейских предприятий в российских регионах достигло семи. В целом, однако, количество фактических инвестиционных проектов, осуществленных в течение 5 лет с 1989 г. по 1993 г. оказалось значительно ниже ожидаемого уровня. Несмотря на то, что инвестиции корейских предприятий в России продолжали осуществляться и после развала СССР и возникновения независимого российского государства, особым размахом они не отличались. С 1989 по 1993 гг. южнокорейскими фирмами было инвестировано в России лишь в 26 проектов, на сумму около 24 млн. долл., или немногим меньше, чем 0,5 млн. долл. в год. Эта сумма оценивается как крайне малая и составляет лишь 0,4% от суммарных прямых инвестиций Республики Корея за рубежом /9, с. 67/.

Поскольку политическая и экономическая ситуация в России уже начала относительно стабилизироваться, в 1994 г. там наблюдалось заметное увеличение инвестиций южнокорейских фирм, как по масштабам, так и по числу проектов. Общая сумма капиталовложений, достигнув пика в 1996 г., с началом азиатского финансового кризиса резко снизилась, а после некоторого увеличения в 1998 г. остается все же на крайне незначительном уровне, хотя наблюдается рост объемов инвестиций в 2000 г. и 2001 г.

Совокупный объем прямых инвестиций фактически произведенных южнокорейскими компаниями в экономику России в конце 2001 г. насчитывал более 161 млн. долл. в 115 проектах, что составляет менее 70% от ранее запланированных /10, с. 213/. Однако, что касается средних масштабов единичных инвестиций южнокорейских предприятий в России, то они почти в два раза меньше, чем в среднем в мире.Даже в 1995 и 1996 гг., когда имело место наибольшее оживление в данной сфере, общий масштаб прямых инвестиций южнокорейских компаний в России составляет лишь 1.0% по сумме инвестиции и 0,97% по количеству проектов, соответственно, прямых иностранных инвестиций южнокорейских фирм во всем мире /19/.

Застой в южнокорейском инвестировании в России демонстрирует особенно низкий уровень в сравнении с инвестициями в других странах СНГ - Узбекистане (30 проектов, 203,9 млн. долл.) и Казахстане (27 проекта, 111,9 млн. долл.). Хотя в общем объеме южнокорейских инвестиций в Узбекистане, масштабы экономики которого, как известно, значительно меньше российских, большую часть составляют капиталовложения в строительство завода по сборке легковых автомобилей "Nexia" компании "Daewoo", сама величина инвестиций оказывается больше суммы всех южнокорейских капиталовложений в России. Южнокорейские инвестиции в России оказываются особенно незначительными в сравнении с инвестициями южнокорейских предприятий в Китае за тот же период, которые охватывают 5854 проект и достигают 5018,9 млн. долл. /9, с. 68/.

В целях увеличения южнокорейских инвестиций в России следует делать капиталовложения не столько в небольшие заводы по производству текстиля, одежды и т.п., сколько в производство изделий в области электроники или автомобилестроения, однако действующие в данных отраслях южнокорейские предприниматели относятся к этому очень скептически.

Так, в южнокорейской компании SamsungElectronicsс первой половины 1990-х годов существовали планы строительства в России завода по производству изделий электроники, однако в 2002 г. отношение к этим планам стало негативным. Первая причина этого заключалась в имеющей место в последнее время тенденции к сокращению объема продаж южнокорейских бытовых электротоваров на российском рынке, а вторая - в том, что в результате попытки передать сборочное производство телевизоров российскому предприятию в 1992 г. процент брака оказался очень высоким, увеличившись более чем в два раза. В третьих, российские покупатели при покупке электротоваров придают значение тому, в какой стране они были произведены, и даже если на них стоит южнокорейская торговая марка, доверие к ним падает, если они произведены в России, что, в конечном счете, негативно сказывается на их реализации. В итоге в настоящее время для реализации своей продукции на российском рынке SamsungElectronics арендует склад в Финляндии, заранее направляя туда товары и храня их там до получения заказов от российских импортеров, после чего передает их российским импортерам не в России, а в Финляндии. Это позволяет являющемуся иностранным предприятием SamsungElectronics не участвовать непосредственно в прохождении сложных процедур на российской таможне, поэтому продажи по данной схеме для него намного удобнее.

В целом наибольшее внимание южнокорейских предпринимателей привлекла швейная промышленность, в которой произведенные ими инвестиции составляют практически третью часть от общего объема вложенных средств в российскую обрабатывающую промышленность в 2000 г. Ранее южнокорейские фирмы - производители одежды - в основном инвестировали в экономику развивающихся стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, чтобы воспользоваться ее преимуществом – дешевизной местной рабочей силы. Однако в последние годы южнокорейские компании уделяют все большее внимание России, которая не только предлагает квалифицированные трудовые ресурсы при относительно невысокой заработной плате, но также и географически более близка к Республике Корея, что значительно снижает транспортные расходы. Помимо этого, поскольку на территорию Российской Федерации не распространяется действие введенных Соединенными Штатами квот импорта на швейные изделия, южнокорейские компании пользуются этим преимуществом для того, чтобы экспортировать большинство изделий, производимых ими в России, на рынки США и других промышленно развитых стран. Так, южнокорейская фирма "WoosungApparel", построившая в 1993 г. завод по пошиву одежды в г. Биробиджане, экспортирует в США все изготавливаемые там джинсы /4, с. 74/.

Однако в последние годы наблюдается активизация деятельности крупнейших корейских корпораций в России. Компания "Лотте" закончила 2 сентября 2007 г. строительство в Москве первой очереди гостинично-делового комплекса (общий объем капвложений оценивается в 260 млн. долл.), а корпорация LG закончила строительство в г. Руза завода по производству бытовой электроники (объем инвестиций - 150 млн. долл.) /2, с. 104/.

Прорабатывается Иркутский газовый проект (предполагаемый объём инвестиций - до 12 млрд. долл.). Сотрудничество в этой области представляется особенно выгодным для обеих сторон (сюда следует отнести возможное совместно с корейскими компаниями освоение месторождений энергоносителей в Сибири и на Дальнем Востоке, включая помимо газа в Иркутской области разработку угля в Якутии и Бурятии, нефтегазовых ресурсов острова Сахалин /21/.

Динамика южнокорейских ПИИ в России показывает, что, несмотря на прошедшие годы, начиная с нормализации дипломатических отношений между странами в 1990 г., Россия все-таки еще не стала по настоящему серьезным инвестиционным партнером для Республики Корея. Более того, многие южнокорейские инвесторы продолжают считать, что вложение их капиталов в России в настоящий период - дело очень рискованное.

Таким образом, южнокорейские фирмы, имеющие частный капитал, начали интересоваться возможностями инвестиций в СССР


9-09-2015, 02:18


Страницы: 1 2 3
Разделы сайта