Общие проблемы малой группы в социальной психологии

Если признак малых групп - их контактность, то нецелесообразно внутри них выделять еще ка­кие-то особые группы, где специфическим признаком будет эта самая контактность. Поэтому по традиции сохраняется деление на первичные и вторичные группы (вторичные в этом случае те, где нет непосредственных контактов, а для общения между членами используются различные «посредники» в виде средств связи, на­пример), но по существу исследуются в дальнейшем именно пер­вичные группы, так как только они .удовлетворяют критерию ма­лой группы. Практического значения эта классификация в насто­ящее время не имеет.

Второе из исторически предложенных делений малых групп — это деление их на формальные и неформальные. Впервые это деле­ние было предложено Э. Мэйо при проведении им знаменитых Хоторнских экспериментов. Согласно Мэйо, формальная группа отличается тем, что в ней четко заданы все позиции ее членов, они предписаны групповыми нормами. Соответственно в формальной группе также строго распределены и роли всех членов группы, в системе подчинения так называемой структуре власти: представ­ление об отношениях по вертикали как отношениях, определен­ных системой ролей и статусов. Примером формальной группы является любая группа, созданная в условиях какой-то конкрет­ной деятельности: рабочая бригада, школьный класс, спортивная команда и т.д. Внутри формальных групп Э. Мэйо обнаружил еще и «неформальные» группы, которые складываются и возникают стихийно, где ни статусы, ни роли не предписаны, где заданной системы взаимоотношений по вертикали нет. Неформальная группа может создаваться внутри формальной, когда, например, в школь­ном классе возникают группировки, состоящие из близких дру­зей, объединенных каким-то общим интересом, таким образом, внутри формальной группы переплетаются две структуры отноше­ний. Но неформальная группа может возникать и сама по себе, не внутри формальной группы, а вне ее: люди, случайно объединив­шиеся для игр в волейбол где-нибудь на пляже, или более тесная компания друзей, принадлежащих к совершенно различным фор­мальным группам, являются примерами таких неформальных групп. Иногда в рамках такой группы (скажем, в группе туристов, отпра­вившихся в поход на один день), несмотря на ее неформальный характер, возникает совместная деятельность, и тогда группа при­обретает некоторые черты формальной группы: в ней выделяются определенные, хотя и кратковременные, позиции и роли. Практи­чески было установлено, что в реальной действительности очень трудно вычленить строго формальные и строго неформальные груп­пы, особенно в тех случаях, когда неформальные группы возника­ли в рамках формальных.

Поэтому в социальной психологии родились предложения, снимающие эту дихотомию. С одной стороны, были введены по­нятия формальная и неформальная структуры группы (или струк­тура формальных и неформальных отношений), и различаться стали не группы, а тип, характер отношений внутри них. В предложе­ниях Мэйо содержался именно такой смысл, а перенесение опре­делений «формальная» и «неформальная» на характеристику групп было сделано достаточно произвольно. С другой стороны, было введено более радикальное различие понятий «группа» и «орга­низация», что характерно для развития социальной психологии последних двадцати лет. Несмотря на обилие исследований по со­циальной психологии организаций, достаточно четкого разделе­ния понятий «организация» и «формальная группа» до сих пор не существует. В ряде случаев речь идет именно о том, что всякая формальная группа в отличие от неформальной обладает чертами организации.

Несмотря на некоторую нечеткость терминологии, обнаруже­ние самого наличия двух структур в малых группах имело очень большое значение. Оно было уже подчеркнуто в исследованиях Мэйо, и из них впоследствии были сделаны выводы, имевшие определенный социальный смысл, а именно: возможность исполь­зовать неформальную структуру отношений в интересах организа­ции. В настоящее время имеется большое количество эксперимен­тальных исследований, посвященных выявлению влияния опреде­ленного соотношения формальной и неформальной структур груп­пы на ее сплоченность, продуктивность и т.д. Особое значение проблема имеет при исследовании вопроса об управлении и руко­водстве группой.

Таким образом, и вторая из традиционно сложившихся клас­сификаций малых групп не может считаться строгой, хотя построенная на ее основе классификация структур является полезной для развития представлений о природе групп.

Третья классификация разводит так называемые группы член­ства и референтные группы. Она была введена Г. Хайменом, кото­рому принадлежит открытие самого феномена «референтной груп­пы». В экспериментах Хаймена было показано, что часть членов определенных малых групп (в данном случае это были студенчес­кие группы) разделяет нормы поведения, принятые отнюдь не в этой группе, а в какой-то иной, на которую они ориентируются. Такие группы, в которые индивиды не включены реально, но нор­мы которых они принимают, Хаймен назвал референтными груп­пами. Еще более четко отличие этих групп от реальных групп членства было отмечено в работах М. Шерифа, где понятие рефе­рентной группы было связано с «системой отсчета», которую ин­дивид употребляет для сравнения своего статуса со статусом дру­гих лиц. В дальнейшем Г. Келли, разрабатывая понятия рефе­рентных групп, выделил две их функции: сравнительную и нор­мативную, показав, что референтная группа нужна индивиду или как эталон для сравнения своего поведения с ней, или для норма­тивной оценки его.

В настоящее время в литературе встречается двоякое употреб­ление термина «референтная группа»: иногда как группа, проти­востоящая группе членства, иногда как группа, возникающая внутри группы членства. В этом втором случае референтная группа опре­деляется как «значимый круг общения», т.е. как круг лиц, выбран­ных из состава реальной группы как особо значимых для индиви­да. При этом может возникнуть ситуация, когда нормы, принятые группой, становятся лично приемлемы для индивида лишь тогда, когда они приняты «значимым кругом общения», т.е. появляется еще как бы промежуточный ориентир, на который намерен рав­няться индивид. И такое толкование имеет определенное значе­ние, но, по-видимому, в данном случае следует говорить не о «ре­ферентных группах», а о «референтности» как особом свойстве от­ношений в группе, когда кто-то из ее членов выбирает в качестве точки отсчета для своего поведения и деятельности определенный круг лиц (Щедрина, 1979).

Деление на группы членства и референтные группы открывает интересную перспективу для прикладных исследований, в част­ности в области изучения противоправного поведения подрост­ков: выяснить вопрос, почему человек, включенный в такие груп­пы членства, как школьный класс, спортивная команда, начинает вдруг ориентироваться не на те нормы, которые приняты в них, а на нормы совсем других групп, в которые он первоначально со всем не включен (каких-то сомнительных элементов «с улицы»). Механизм воздействия референтной группы позволяет дать пер­вичную интерпретацию этого факта: группа членства потеряла свою привлекательность для индивида, он сопоставляет свое поведение с другой группой. Конечно, это еще не ответ на вопрос: почему именно эта группа приобрела для него столь важное значение, а та группа его потеряла? По-видимому, вся проблематика рефе­рентных групп ждет еще своего дальнейшем развития, ибо пока все остается на уровне констатации того, какая группа является для индивида референтной, но не объяснения, почему именно — она.

4. Основные направления исследования малых групп в истории социальнои психологии

Для того, чтобы перспективы изучения малых групп стали еще более отчетливы, необходимо более или менее систематически рассмотреть, в каких жеосновных направлениях развивалось их исследование в социальной психологии на Западе, где проблема малых групп стала основной. Но это достаточно емкая и самосто­ятельная задача, решить которую здесь можно лишь в общих чер­тах. Целесообразно выделить три основных направления в иссле­довании малых групп, сложившиеся в руслах различных исследо­вательских подходов: 1) социометрическое, 2) социологическое, 3) школа «групповой динамики».

Социометрическое направление в изучении малых групп связа­но с именем Дж. Морено. Дискуссия, которая постоянно возника­ет в литературе по поводу ограниченностей социометрического метода, требует краткого напоминания сути концепции. Морено исходил из идеи о том, что в обществе можно выделить две струк­туры отношений: макроструктуру (которая для Морено означала «пространственное» размещение индивидов в различных формах их жизнедеятельности) и микроструктуру, что, иными словами, означает структуру психологических отношений индивида с окру­жающими его людьми. Согласно Морено, все напряжения, кон­фликты, в том числе социальные, обусловлены несовпадением микро- и макроструктур: система симпатий и антипатий, выража­ющих психологические отношения индивида, часто не вмещается в рамки макроструктуры, а ближайшим окружением оказывается не обязательно окружение, состоящее из приемлемых в психоло­гическом отношении людей. Следовательно, задача состоит в перестраивании макроструктуры таким образом, чтобы привести ее в соответствие с микроструктурой.

Хотя наивность предложенной схемы очевидна, ее методичес­кое приложение оказалось достаточно популярным. На основании

применения этой методики (хотя не обязательно в рамках изло­женной теоретической концепции) возникло целое направление исследований малых групп, особенно в прикладных областях. При этом чисто научная перспектива изучения малых групп попадала в довольно ограниченные рамки.

Главным просчетом предложенного подхода явилось своеоб­разное санкционирование смещения интереса. Фокус исследова­ний малых групп в рамках данного направления сужался до мини­мума: предполагалось исследование лишь структуры психологи­ческих, т.е. межличностных отношений, непосредственных эмо­циональных контактов между людьми. Такая программа неправо­мерна не потому, что эмоциональные контакты не значимы в груп­повой жизни, а потому, что они абсолютизированы, потеснив все остальные возможные «сечения» отношений в группе. Социометрическая методика практически стала рассматриваться как основ­ной (а зачастую и единственный) метод исследования малых групп. И хотя методика сама себе действительно дает определенные воз­можности для изучения психологических отношений в малых груп­пах, она не может быть неправомерно широко истолкована, как обеспечивающая полный анализ малых групп. Аспект деятельнос­ти малых групп в ней не просто не представлен, но умолчание о нем носит принципиальный характер: рождается представление о достаточности исследования только пласта собственно эмоциональ­ных отношений. Введение «деловых» критериев социометричес­кого выбора мало поправляет дело, так как не обеспечивает вклю­чения отношений деятельности в контекст исследования. Поэто­му, указывая недостатки социометрической методики, в первую очередь необходимо говорить о недопустимости ее рассмотрения как общего метода изучения малых групп.

Применительно к другой, более конкретной задаче, — изуче­нию эмоциональных отношений в малой группе, — методика, пред­ложенная Морено, как известно, широко используется (Волков, 1970). Это не значит, что и в этой сфере она бесспорна, поскольку до сих пор не совсем ясно, что же, собственно, измеряет социометрический тест в современном его виде? Интуитивно предпола­гается, что измеряется уровень позитивных и негативных оценок, которые индивид дает членам группы, но это само по себе требует более глубокой интерпретации. Неоднократно отмечалась и дру­гая слабость методики, значимая при исследовании именно эмо­циональных контактов: отсутствие ответа на вопрос о мотивах выбо­ра. Таким образом социометрическое направление как направле­ние исследования малых групп оказалось крайне односторонним, чрезвычайно уязвимым по своим теоретическим предпосылкам.

Социологическое направление в изучении малых групп связано с традицией, которая была заложена в уже упоминавшихся экспе­риментах Э. Мэйо. Суть их состояла в следующем. Компания Вес­терн Электрик столкнулась с фактом понижения производитель­ности труда сборщиц реле. Длительные исследования (до пригла­шения Мэйо) не привели к удовлетворительному объяснению при­чин. Тогда в 1928 г. был приглашен Мэйо, который и поставил свой эксперимент, первоначально имеющий целью выяснить вли­яние на производительность труда такого фактора, как освещен­ность рабочего помещения. Эксперименты в Хоторне в общей слож­ности длились с 1924 по 1936 г., в них четко обозначены различ­ные этапы, но здесь воспроизведена лишь основная схема экспе­римента. В выделенных Мэйо экспериментальной и контрольной группах были введены различные условия труда: в эксперимен­тальной группе освещенность увеличивалась и обозначался рост производительности труда, в контрольной группе при неизменной освещенности производительность труда не росла. На следующем этапе новый прирост освещенности в экспериментальной группе дал новый рост производительности труда; но вдруг и в контроль­ной группе - при неизменной освещенности - производитель­ность труда также возросла. На третьем этапе в эксперименталь­ной группе были отменены улучшения освещенности, а произво­дительность труда продолжала расти; то же произошло на этом этапе и в контрольной группе.

Эти неожиданные результаты заставили Мэйо модифициро­вать эксперимент и провести еще несколько добавочных исследо­ваний: теперь изменялась уже не только освещенность, но значи­тельно более широкий круг условий труда (помещение шести ра­ботниц в отдельную комнату, улучшение системы оплаты труда, введение дополнительных перерывов, двух выходных в неделю и т.д.). При введении всех этих новшеств производительность труда повышалась, но, когда по условиям эксперимента, нововведения были отменены, она, хотя и несколько снизилась, осталась на уров­не более высоком, чем первоначальный.

Мэйо предположил, что в эксперименте проявляет себя еще какая-то переменная, и посчитал такой переменной сам факт учас­тия работниц в эксперименте: осознание важности происходяще­го, своего участия в каком-то мероприятии, внимания к себе при­вело к большему включению в производственный процесс и росту производительности труда, даже в тех случаях, когда отсутствова­ли объективные улучшения. Мэйо истолковал это как проявление особого чувства социабилъности - потребности ощущать себя «при­надлежащим» к какой-то группе. Второй линией интерпретации явилась идея о существовании внутри рабочих бригад особых не­формальных отношений, которые как раз и обозначились, как только было проявлено внимание к нуждам работниц, к их лич­ной «судьбе» в ходе производственного процесса. Мэйо сделал вывод не только о наличии наряду с формальной еще и нефор­мальной структуры в бригадах, но и о значении последней, в част­ности, о возможности использования ее как фактора воздействия на бригаду в интересах компании. Не случайно впоследствии имен­но на основании рекомендаций, полученных в Хоторнском экс­перименте, возникла особая доктрина «человеческих отношений», превратившаяся в официальную программу управления и препо­даваемая ныне в качестве учебной дисциплины во всех школах бизнеса.

Что же касается теоретического значения открытий Мэйо, то оно состоит в получении нового факта - существования в малой группе двух типов структур, открывшего широкую перспективу для исследований. После Хоторнских экспериментов возникло целое направление в исследовании малых групп, связанное пре­имущественно с анализом каждого из двух типов групповых струк­тур, выявления соотносительного значения каждого из них в сис­теме управления группой.

Школа «групповой динамики» представляет собой наиболее «психологическое» направление исследований малых групп и свя­зана с именем К. Левина. Американский период деятельности Левина после эмиграции из фашистской Германии начался с со­здания в Массачусетсском технологическом институте специаль­ного Центра изучения групповой динамики (позже был перене­сен в Мичиганский университет, где существует до сих пор). Направление исследований в этом центре опиралось на создан­ную Левиным «теорию поля». Центральная идея теории поля, что законы социального поведения следует искать через познание пси­хологических и социальных сил, его детерминирующих, была раз­вита применительно к науке о группах, к анализу этих сил, их локализации и измерению. Важнейшим методом анализа психо­логического поля явилось создание в лабораторных условиях групп с заданными характеристиками и последующее изучение функци­онирования этих групп. Вся совокупность этих исследований по­лучила название «групповой динамики». Основная проблематика сводилась к следующему: какова природа групп, каковы условия их формирования, какова их взаимосвязь с индивидами и с други­ми группами, каковы условия их успешного функционирования. Большое внимание было также уделено проблемам образования таких характеристик группы, как нормы, сплоченность, соотношение индивидуальных мотивов и групповых целей, наконец, ли­дерство в группах.

Отвечая на главный вопрос о том, какие потребности двигают социальным поведением людей, «групповая динамика» присталь­но исследовала проблему внутригрупповых конфликтов, сопостав­ляла эффективность групповой деятельности в условиях коопера­ции и конкуренции, способы вынесения групповых решений. Этот перечень можно было бы продолжить, так как практически весь набор проблем малой группы был представлен в работах этого на­правления.

Как и все психологическое наследие К. Левина, «групповая динамика» оказала большое влияние на последующее развитие социально-психологической мысли. Нет сомнения в том, что в рамках этого направления были высказаны чрезвычайно важные идеи относительно групповых процессов, тщательно исследованы некоторые из них, разработаны весьма оригинальные методики, сохраняющие свое значение до сих пор. С другой стороны, теоре­тический контекст - конструкции теории поля - является в зна­чительной мере устаревшим. В большей степени, чем в случае ка­кой-либо другой области социальной психологии, отбрасывание теоретической концепции Левина сочетается с полным или почти полным принятием созданных им методик. Они «работают» и в других теоретических рамках. Однако не решена еще полностью задача выявления степени их допустимого принятия в русле новой теоретической схемы, чего требует уважение к имени Левина и к его заслугам в психологии вообще и в социальной психологии в частности.

Заключение

Можно подвести некоторые итоги тому, как ставился вопрос о малых группах в истории социальной психологии. Хотя три рас­смотренных направления несоизмеримы (трудно сопоставлять зна­чение теоретических посылок Морено и результатов левиновских исследований), каждое из них задало определенную линию в изу­чении малых групп. Но ни одно из них не предложило решений, которые бы позволили подойти к анализу малых групп с точки зрения специфического содержания групповой деятельности, ни­где не была подчеркнута специфика малых групп как элементов общественной структуры (это относится даже к исследованиям Мэйо, в которых в принципе было предложено соотносить ре­зультаты процессов, происходящих в группе, с более широким внегрупповым контекстом). В исследованиях малых групп можно об­наружить и совершенно иные теоретические подходы (например, традиция изучения групповых процессов в рамках психоаналити­ческой ориентации или изучение групп с точки зрения интеракционизма), но ни в одном из них также не задан в качестве осно­вополагающего принцип реализации в малой группе определен­ного вида общественных отношений.

Поэтому, хотя и в разной степени, все перечисленные подходы не дают целостной программы исследования реальных малых групп, функционирующих в определенном


9-09-2015, 17:44


Страницы: 1 2 3
Разделы сайта