Уровень и качество благосостояния населения

Введение

Проблема бедности и путей ее преодоления является весьма актуальной для российской действительности.

Измерение уровня бедности следует дополнить оценкой обеспеченности жилищем, так как прожиточный минимум предполагает и содержание имеющегося жилья.

Жизнь показывает, что среди лиц с доходами ниже прожиточного минимума достаточно представительной является группа семей, которые имеют вполне приемлемую обеспеченность жильем.

Сочетание при оценке бедности сведений о текущем доходе и обеспеченности жилищем будет важным шагом вперед к ее комплексному измерению. Это приведет к расширению взгляда на российскую бедность и ее структуру.

К решению стоящих перед страной задач по снижению уровня бедности необходимо привлечь бизнес, а также организации гражданского общества, в том числе научно-исследовательские, неправительственные и религиозные организации, средства массовой информации.

Целью данной курсовой работы является изучение уровня и качества жизни социальных и демографических групп населения.

Для реализации поставленной цели в курсовой работе решен ряд задач:

- рассмотреть теоретический аспект уровня и качества благосостояния населения;

- дать оценку благосостояния населения на примере республики Саха (Якутия).

Написание работы базировалось на трудах таких экономистов, как Акопова Е.С., Воронкова О.Н., Гаврилко Н.Н., Антюшина Н., Бобков В., Гутник В., Лившиц В., Некипелов А., Нестеров Л. И., Платонова И. Н., Семенов К.А., Стрыкин В. С., Торговкина Т. А., Батожергалова И.И., Тарков А.Ф. и другие.


1. Уровень и качество благосостояния населения

1.1 Уровень общественного состояния: подходы к оценке

Вопрос об оценке уровня общественного благосостояния является важнейшей экономической проблемой, связанной с существованием социальных групп. Последние обладают собственными предпочтениями, производными от предпочтений, входа состав индивидуумов. Соответственно общество, как и отдельный человек, заинтересовано в оценке уровня и динамики своего благосостояния.

Этот вопрос имеет весьма длительную историю в экономической науке. Первым его фундаментальным исследователем стал Артур Пигу, еще в 1920 г. опубликовавший знаменитую монографию «Экономика благосостояния».

Общество, комбинируя определенным образом факторы производства, создает и потребляет различные товары и услуги. Вектор конечного продукта является матери носителем потока текущей, связанной с личным потреблением в рассматриваемый период, и будущей, связанной с инвестициями данного периода, общественной полезности.Комбинируя различным образом имеющиеся производственные ресурсы, общество за определенный период времени (например, год) может добиваться различных результатов. Они будут характеризоваться, с одной стороны, уровнем и структурой производства и потребления за рассматриваемый период, с другой, — вектором общественного богатства на конец периода.

Пусть некое множество Х описывает все возможные варианты развития («состояния») общества, а, следовательно, и положение при них любого его члена. Тогда каждый член общества наряду с классическими потребительскими предпочтениями будет иметь преференции и в отношении состояний всего общества. Иными словами, людей в большей или меньшей мере интересует не только уровень их дохода, но и окружающая их общественная среда.

Как из функций индивидуальной полезности членов группы получить функцию групповой (в рассматриваемом случае — общественной полезности) — особый вопрос, имеющий солидную историю в экономической науке. Наиболее общие выводы из анализа этой истории таковы. Конфигурация групповой полезности прямо зависит от того, какой алгоритм принятия совместных решений соответствующая группа признает легитимным. Это значит, что функция групповой полезности не определена однозначно или, что то же самое, функция общественной полезности можем быть сформулирована лишь в условиях действующей процедуры социального выбора;[1] соответственно задача, стоящая перед обществом, заключается в том, чтобы выбрать при полном использовании находящихся в его распоряжении ресурсов такую структуру конечного продукта, которая максимизировала бы данную функцию. Однако эта задача — не из простых. Проблема — в ее безграничной размерности, делающей абсолютно невозможной любую процедуру принятия решений, ориентированную на полный перебор всех возможных (с точки зрения ресурсных ограничений) вариантов. Конечно, в условиях рыночной экономики дело несколько упрощается, поскольку речь идет об оценке тех поправок, которые общество хотело бы внести в рыночную аллокацию ресурсов. Но и здесь метод полного перебора бессилен.

Коль скоро в условиях рыночной экономики основная часть материальных благ и услуг имеет цену, нет никаких математических противопоказаний в отношении суммирования ценностных величин, представляющих качественно разные предметы.[2]

Собственно говоря, именно так все и поступают. Со времен Пигу[3] остается по сути неизменной позиция, в соответствии с которой под экономическим благосостоянием следует понимать ту часть общественного благосостояния, которую можно прямо или косвенно поставить в отношение с измеряющей способностью денег. Система национальных счетов легла в основу единообразного определения масштабов экономической активности различных государств, сопоставления темпов экономического роста. Такие показатели, как, например, валовой внутренний продукт, обычно рассматриваются в качестве весьма точных измерителей общественного благосостояния; их недостатки обычно связываются лишь с тем, что они не учитывают не опосредуемых рынком результатов экономической деятельности — труда в домашних хозяйствах, ущерба, наносимого окружающей среде, и т.п.[4]

Способность агрегированных ценностных показателей адекватным образом выражать результаты экономического развития общества стала аксиомой, лежащей в основе всего макроэкономического раздела нашей науки. Соответственно максимизация величины валового внутреннего продукта нередко рассматривается как синоним экономического успеха. Достаточно сослаться в связи с этим на постановку вопроса об удвоении в течение десяти лет ВВП в России.

Мы настолько привыкли именно к такому однозначному, скалярному способу определения интенсивности хозяйственной активности общества, что почти не видим в них никаких недостатков, во всяком случае, — принципиального свойства. Дескать, раз с отдельные товары и услуги оцениваются рынком в деньгах, то точно так же и с той же степени точности можно оценивать и потоки произведенных (потребленных) социумом благ за определенный период времени. Раз индивидуальный доход является показателем индивидуального благосостояния, то и агрегированный общественный доход — показатель благосостояния общественного.

Эта точка зрения, однако, была бы безупречной только в том случае, если бы рассматривали меновую ценность как объективное свойство, внутренне присущее каждому товару. Тогда суммирование цен отдельных благ представлялось бы столь оправданной операцией, как и суммирование весов различных физических тел. Но в том-то и дело, что современная экономическая теория подходит к меновой ценности совершенно иначе: как ко вмененной рынком, а не присущей благу самому по себе характер (пусть даже и сугубо социальной, на чем делается упор в теории трудовой ценности).[5] Она исходит из невозможности межличностного сопоставления полезностей, а потому их суммирование — пусть и в единообразной денежной форме — является теоретически некорректным действием. К примеру, если мы имеем разные распределения двухсот рублей между членами группы, состоящей из двух человек (0—200, 100—100 и 200-0), то отнюдь не можем утверждать, что уровни группового благосостояния во всех этих случаях одинаковы. Не зная связи между индивидуальными функциями полезности и функцией благосостояния указанной группы, нельзя вообще ничего утверждать в отношении величины последней.

Проблемы с теоретической состоятельностью применения агрегированных цепных показателей имеют и внешние, чисто практические проявления.[6] Известно, что динамика совокупных ценностных показателей или результаты их пространственного сравнения будут неизбежно отличаться друг от друга в зависимости от того, какие цены (какого периода или какой страны) использовались в расчетах. Точно так же значения индексов цен будут различаться в зависимости от того, какая производственная структура положена в основу их определения. Причем эти различия носят объективный, имманентный данному подходу, а не случайный, связанный со сложностью статистических измерений характер.

В связи с этим нет ничего удивительного в том, что большие условности существуют и при использовании показателя душевого ценностного дохода. Вообще говоря, изменение численности населения меняет само общество и тем самым ставит под вопрос корректность сопоставлений уровней общественного благосостояния в различные периоды времени. Еще больше оснований для сомнений при сравнениях благосостояния, проводимых между различными странами: индивидуальные, а следовательно, и коллективные предпочтения в последних серьезно различаются. В данной связи В.В.Леонтьев справедливо отмечал следующее: «При вычислении этого показателя используются некоторые строго определенные, но достаточно произвольные традиционные процедуры прямого или косвенного измерения наблюдаемых или в принципе доступных для наблюдения явлений. Обычная интерпретация чистого национального дохода, измеренного в некоторых постоянных ценах, может быть удобно рационализирована при допущении, что предпочтения среднего потребителя могут быть описаны функцией общественной полезности или соответствующим набором кривых безразличия ... Эта аналитическая предпосылка составляет основное, если не сказать — единственное, теоретическое положение, используемое для интерпретации различий в величинах чистого национального дохода на душу населения — в неизменных ценах — как показателя изменений уровня среднего благосостояния на душу населения, достигнутого обществом в различные годы»[7] .

Изложенные соображения имеют, как представляется, важные следствия как для теории, так и для практики. Основной вывод теоретического плана касается нового (или, лучше сказать, хорошо забытого старого) взгляда на соотношение базовой экономической теории и макроэкономики. Первая относится к категории так называемых чистых наук, основанных на логических умозаключениях, вытекающих из заданных аксиом. В экономической теории это прежде всего постулаты, определяющие особенности преференций индивидуума. В свою очередь макроэкономика оперирует главным образом агрегированными денежными показателями. Последние, как уже отмечалось, являются весьма грубой и даже не вполне корректной с точки зрения чистой теории аппроксимацией уровня экономической активности и общественного благосостояния. Между тем именно этот подход является наиболее адаптированным к практическим нуждам. Таким образом, логичен вывод о том, что макроэкономика занимает промежуточное место между чистой экономической теорией и эконометрикой.

Если бы показатель валового внутреннего продукта являлся совершенным измерителем общественного благосостояния, установка на максимизацию его роста не вызывала бы никаких возражений. Но в том-то и дело, что ВВП — грубая аппроксимация величины «общественного счастья». Одной и той же величине ВВП могут отвечать совершенно разные производственные структуры, модели распределения доходов, позиции страны в мировой экономике, и т.п. Точно так же, как каждому из нас отнюдь не все равно, в какие конкретно предметы потребления воплотился доход, обществу не могут быть безразличны структура ВВП и его распределение Именно поэтому в подавляющем большинстве случаев правительства, уделяя большое внимание агрегированным ценностным показателям, стремятся дополнить их большим или меньшим набором других индикаторов, отражающих различные грани общественных предпочтений. Такие наборы служат инструментом дополнительной аппроксимации к подлинной оценке уровня общественного благосостояния. Не обеспечивая идеального результата в каждом отдельном случае, подобный алгоритм позволяет социуму постоянно корректировать складывающуюся ситуацию в желательном направлении.

Разумеется, скорость протекания социально-экономических процессов имеет значение, но прежде надо определиться с направлением движения. Задача максимизации темпов роста должна формулироваться с ограничениями, обеспечивающими эволюции: по избранной траектории. В противном случае можно очень быстро и очень недолго оказаться совсем не там, где хотелось бы, например, завязнуть в ряду экономик с гипертрофированной топливно-сырьевой специализацией и чудовищным с точки зрения цивилизованных государств распределением общественного богатства.

1.2 Измерение и пути преодоления бедности

Отмена, начиная с 2005 года, обязательной экспертизы федерального центра на проекты региональных законов о потребительских корзинах может привести к утрате сопоставимости потребительских корзин, а, следовательно, и уровней бедности в разных регионах нашей страны. Хотя такая экспертиза могла бы стать хорошим инструментом мониторинга реализации нового социального законодательства на местах. По структуре потребительской корзины сразу станет ясно, какие льготы в регионе заменили денежными выплатами, а какие все еще остаются в натуральном виде. Но разговор об экспертизе возможен лишь в том случае, если новый закон о потребительской корзине не изменит в корне методику определения минимальных денежных доходов.

Следующее, о чем надо бы сейчас подумать, так это о расширении нормативной базы для определения бедности. Имеет смысл дополнить оценку бедности по душевым денежным доходам ее измерением по располагаемым ресурсам домашних хозяйств. Поскольку они, кроме денежных доходов, включают в себя денежные оценки натуральных поступлений продуктов питания и представленных в натуральном выражении льгот, а также привлеченные средства и израсходованные сбережения, то позволяют более полно учесть материальные ресурсы людей, использованные на потребление. В бюджетных обследованиях домашних хозяйств органы государственной статистики определяют этот показатель. Доля денежных доходов в нем составляет в настоящее время в целом по Российской Федерации примерно 90 процентов, в т.ч. в городской местности - 92 и в сельской местности - 76 процентов.[8]

Отсюда вытекает, что этот показатель, особенно в сельской местности, заметно увеличивает располагаемые ресурсы по сравнению с денежными доходами домохозяйств. Все это, безусловно, приведет к другим оценкам уровня бедности. Экспериментальные расчеты распределения населения по величине среднедушевых располагаемых ресурсов, проведенные во ВЦУЖ, заметно изменили оценки уровня бедности в целом по стране и кардинально - в целом ряде субъектов Российской Федерации, особенно в регионах с высоким удельным весом сельского населения.

Как известно, по официальным данным, численность населения с доходами ниже прожиточного минимума составляла в среднем за месяц в 2003 году 20,4% общей численности населения. Уровень бедности, определенный по среднедушевым располагаемым ресурсам домашних хозяйств, составил 16,9%.[9] Таким образом, уровень бедности в целом по Российской Федерации при более полном учете материальных ресурсов населения, используемых для текущего потребления, оказался на 3,5 процентных пункта ниже, и составил 83% от официально принятой базы, определяющей уровень бедности в стране. При этом в Республике Адыгея размеры бедности оказались меньше на 51,1%, в Вологодской области -на 46,1, в Курганской - на 44,4, в Усть-Ордынском автономном округе -на 43,6%, в Агинском Бурятском автономным округе - на 43,5, в Карачаево-Черкесской Республике - на 43,4%.

К оценке уровня бедности необходимо, на наш взгляд, подходить с более широких позиций, чем просто исходя из численности и доли населения с доходами или даже с располагаемыми ресурсами ниже прожиточного минимума. Полагаем, что измерение уровня бедности следует дополнить оценкой обеспеченности жилищем, так как прожиточный минимум предполагает и содержание имеющегося жилья. Пока этот социальный норматив потребления жилища, составляющий 18 кв. м на квартиросъемщика и 12 кв. м на каждого из других членов семьи, не исключен из потребительской корзины.

Сочетание при оценке бедности сведений о текущем доходе и обеспеченности жилищем будет важным шагом вперед к ее комплексному измерению. Это приведет к расширению взгляда на российскую бедность и ее структуру.

Можно выделить, как минимум, три группы домохозяйств по показателю соотношения текущих денежных доходов и обеспеченности жилищем. Первая группа - не имеющая минимальных денежных доходов и не обеспеченная жилищем. Люди, составляющие эту группу, не способны вписаться в систему найма жилья за деньги и могут решить свои жилищные проблемы только через программы обеспечения муниципальным жильем. Но тогда возникает вопрос: реально ли при нынешних масштабах жилищной необеспеченности этого самого неблагополучного слоя населения в обозримом будущем решить задачу расширения ввода жилья и обеспечения им по социальным нормам широкого слоя бедных? Ответ очевиден. Поэтому надо повышать доходы этих людей и одновременно расширять строительство социального жилья. Чем быстрее люди сами смогут решать свои жилищные проблемы, тем меньше средств потребуется на его строительство.

Вторая группа - не имеющая минимальных денежных доходов, но при этом обеспеченная жилищем выше социальной нормы. Жизнь показывает, что среди лиц с доходами ниже прожиточного минимума достаточно представительной является группа семей, которые имеют вполне приемлемую обеспеченность жильем. Например, пенсионеры. Как их идентифицировать по социальному статусу? Эти домохозяйства, на наш взгляд, также являются бедными, но у них больше возможностей повысить уровень своих текущих доходов. Относительно большой размер жилища расширяет возможности для получения этими домохозяйствами дополнительного дохода через сдачу в наем его излишков на различные сроки. Имеется также практика получения так называемой "пожизненной ренты", когда старый человек с достаточно высокой жилищной обеспеченностью, но с низкими доходами за определенные услуги ему при жизни передает фирме право пользования этим жильем после его смерти. Фирма после заключения договора оплачивает владельцу жилья содержание его квартиры и другие услуги, что, естественно, повышает его располагаемые ресурсы. Есть и другие способы использования излишков жилья для повышения уровня текущих денежных доходов.

Третья группа - часть домохозяйств с доходами выше прожиточного минимума, но не владеющих социальной нормой жилищной обеспеченности. Или снимающих жилище, как это часто делается молодыми семьями. В поле зрения государства, прежде всего, должны находиться домохозяйства со среднедушевым доходом выше прожиточного минимума, но ниже минимального воспроизводственного потребительского бюджета (примерно двух прожиточных минимумов) и одновременно с низкой жилищной обеспеченностью. Самостоятельно они не смогут улучшить жилищные условия. Эти домохозяйства не смогут также участвовать в строительстве жилища через ипотечные программы, поскольку для этого у них недостаточны текущие доходы. Государственная поддержка таким домохозяйствам, на наш взгляд, прежде всего, должна быть направлена на создание условий найма жилья более высокого качества за счет их доходов, а для молодежи - предоставления льготных условий кредитования.

Оценка бедности на основе сочетания денежных доходов и обеспеченности жилищем позволяет выявить три структурные группы бедных, одну из которых в настоящее время к бедным не относят. Расширяется перечень проблем, которые надо решить для снижения уровня бедности, и уточняются приоритеты и способы государственной поддержки представителей различных социальных групп бедного населения.

Характеристику бедного населения следовало бы дополнить также сравнением фактических показателей здоровья (например, продолжительности жизни), образования (например, доли детей в возрасте 15-16 лет, не охваченных образованием) в этом социальном слое с минимальными социальными нормативами (стандартами).


10-09-2015, 14:57


Страницы: 1 2 3
Разделы сайта