Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность

Филатов С., Лункин Р.

После перестройки религиозные организации начинают играть существенную политическую и общественную роль, и численность различных религиозных объединений становится политически важным фактором. Корректность оценок в данном случае определяет корректность взаимоотношений между религией и обществом, религией и властью.

В общественном мнении существует некий фетиш цифры при определении значимости каждой религии. Часто приводятся конкретные цифры - сколько в стране православных, мусульман или католиков. И люди редко задумываются о том, что значат эти данные и что собственно они отражают. Многие религиозные лидеры и ангажированные политики стремятся создать впечатление, что многомиллионные цифры, кочующие из одного издания в другое, представляют число верующих, которые, исповедуют определенные вероучительные, идеологические и нравственные ценности, поддерживают позицию своих религиозных лидеров.

Однако оценка численности представителей какой-либо религии или же отдельной конфессии в отличие от оценки числа сторонников политических партий, профсоюзов или общественных движений не может быть столь же однозначной. Положительные ответы на вопросы – «сторонник ли Вы Путина?» или «сторонник ли Вы православия?» чаще всего говорят о совершенно разном характере поддержки избранного предмета. Сторонник Путина, очевидно, будет голосовать за Путина, а что будет делать сторонник православия - без дополнительных вопросов совершенно не ясно.

Теоретически можно сконструировать много различных критериев принадлежности к определенной религиозной группе. Мы не будем плодить все возможное многообразие подобных спекулятивных сущностей и сконцентрируем своё внимание на тех представлениях о том, кого считать принадлежащим к определенной религиозной группе, которые осознанно или неосознанно чаще всего присутствуют в высказываниях религиозных деятелей, ученых, политиков, журналистов.

Из всех существующих подходов наибольшие цифры численности религиозных общин даёт распространённый особенно среди религиозных деятелей «этнический» принцип. Православие объявляется этнической религией русских, украинцев, белорусов, чувашей, мордвы, карел, коми, осетин, части удмуртов и марийцев и т. д.) На основе такого метода подсчета согласно данным последней Всероссийской переписи 2002 года получается около 120 млн. православных (русских – почти 116 млн., украинцев – 3 млн., чувашей более полутора млн., мордвы – около 900 тысяч, белорусов – 800 тысяч чел и т.д.)1.

Этнический принцип исчисления религиозной принадлежности среди христиан используют не только православные. По оценкам митрополита Тадеуша Кондрусевича, общее число католиков в России - примерно 500 тыс. человек (Б.-И., 2000, №47), другой раз он говорил о 600 тыс. человек (Национальная служба новостей, Интервью недели, 25 дек. 2002 г.). Эти цифры могли появиться только на основании этнического принципа подсчета. «Этнических католиков», численность которых в России, по итогам Всероссийской переписи населения 2002 года, можно определить следующим образом: испанцев – 1547, итальянцев – 862, кубинцы – 707, литовцев – 45569, поляков – 73001, словаков – 568, французов – 819. Считается, что 25-30% российских немцев, которых 597212 человек, - католики. В России проживает значительное число белорусов и украинцев- католиков по семейной традиции. Кроме того, следует учесть, что многие люди, имеющие среди своих предков католиков, хотя и называют себя во время переписи русскими, в религиозной сфере идентифицируют себя со своим семейным католическим, а не православным наследием (сами мы часто были свидетелями такого поведения). Итого, действительно получается цифра где-то около 500 –600 тыс. человек.

Похожая ситуация складывается и в отношении лютеран, некоторые лидеры которых используют этнический принцип исчисления своей паствы. Евангелическо-лютеранская Церковь Ингрии, представляет в России финскую лютеранскую традицию и опирается на финское и эстонское население. Титульных лютеран финской традиции в России – 63 тыс. человек, из которых финнов – 34 тыс., эстонцев – 28 тыс. Немецкая Лютеранская Церковь, исходя из этнического принципа объединяет, около 400 тыс. человек, т. е. 70-75% немцев России, которых в стране 597 тыс. человек.

Армян в России по результатам последней переписи 1, 130 тыс. Если исходить из этнического принципа исчисления религиозности, всех их следует отнести к членам Армянской апостольской церкви.

Мусульманские лидеры идут в методах подсчёта своих последователей ещё дальше. Самая распространенная упоминаемая ими численность мусульман в России - 20 млн. человек. Рассмотрим данные последней переписи. Представителей народов, у которых господствующей религией до присоединения к России был ислам: аварцы – 814473, адыгейцы – 128528, азербайджанцы – 621840, балкарцы – 108426, башкиры – 1673389, даргинцы – 510156, ингуши – 413016, кабардинцы – 519958, казахи – 653962, карачаевцы – 192182, кумыки – 422409, лакцы – 156545, лезгины – 411535, табасараны - 131785, таджики – 120136, татары – 5554601, турки – 92415, туркмены – 33053, узбеки – 122916, черкесы – 60517, чеченцы – 1360253. Таким образом, даже на основании этнического принципа (который позволяет вывести максимально возможную численность), судя по приведенным данным, мусульман около 14 млн. человек.

Этническим принципам, естественно, следуют лидеры иудаизма. По последним данным переписи населения, официальная численность евреев в России – 233439 чел.

Численность «этнических буддистов» в России в соответствии с данными прошедшей переписи составила – буряты - 445 тыс. чел, калмыки – 174 тысячи и тувинцы – 243 тыс. чел; итого – не более 900 тысяч чел.

Итак, исходя из этнического принципа исчисления религиозной принадлежности, сейчас в России: 120 млн. православных, 600 тысяч католиков, более миллиона верующих Армянской Апостольской Церкви, 14 миллионов мусульман, 230 тысяч иудаистов и 900 тысяч буддистов.

Этнический принцип исчисления приводит к громадным цифрам численности православных и мусульман. Да и численность буддистов, иудаистов, лютеран, католиков, последователей Армянской апостольской церкви выглядит весьма внушительно. Но что стоит за этнической принадлежностью к какой-либо религии? Среди зачисленных в эти религии оказываются и принципиальные атеисты, и люди безразличные к религии и никак не идентифицирующие себя с конкретными религиозными течениями, и люди исповедующие совсем другую веру, а не ту, которую им приписали идеологи этнической религиозности. Атеизм и религиозные организации не вписывающиеся в распределение религий по племенному признаку, вообще, автоматически исключаются из расчетов.

В православные, например, исходя из этнического принципа, зачисляют сотни тысяч староверов, протестантов, атеистов, сторонников разных восточных религиозных учений и просто людей идентифицирующих себя с секулярной культурой и индифферентных к религии.

Этнический принцип исчисления католиков и лютеран выглядит особенно абсурдно, т. к., благодаря эмиграции, численность этнических католиков и лютеран постоянно уменьшается, а число русских и представителей других народов, традиционно никак не связанных с этими конфессиями, постоянно растёт. Уже сейчас, согласно данным самой Евангелическо-лютеранской церкви Ингрии, среди её прихожан больше русских, чем финнов и эстонцев вместе взятых. Какой смысл в подобной ситуации имеет этнический принцип исчисления?

О чем собственно говорят данные численности, полученные на основе этого принципа? Они даже не говорят о числе людей, принадлежащих к культурной традиции, выросшей в лоне какой-либо религии. Ведь потомственный атеист или баптист русской национальности может быть отнесен к «православной культуре» очень условно. Этими данными можно пользоваться разве - что для рафинированных и виртуозных изысканий не в области конкретных явлений культуры, а в области культурных архетипов, коллективного бессознательного и т. д.

Но всё же есть нечто, о чем эти данные говорят вполне конкретно. Они говорят о величине претензий к власти и обществу со стороны религиозных деятелей, политиков, и национальных лидеров, исповедующих принцип «один народ - одна вера» и стремящихся сделать заявленную ими племенную веру одним из оснований построения государства.

Более содержателен критерий религиозной самоидентификации (назовем его «культурной» религиозностью). Если человек объявил себя принадлежащим к определенной религиозной традиции, он вовсе необязательно разделяет её вероучение, участвует в её таинствах и обрядах, является членом религиозной общины. Тем не менее, сам факт утверждения своей принадлежности к определенному религиозному течению, независимо от религиозных убеждений, является важным (или по крайней мере может быть важным) для мировоззрения, нравственной, культурной и политической ориентации гражданина. Человек называющий себя православным, мусульманином или лютеранином, в каких-бы отношениях он ни был (или не был ни в каких) с соответствующей религиозной общиной и как бы мало он не разделял соответствующее вероучение, вкладывает какой-то смысл в свою самоидентификацию. Соответствующая религия имеет для его сознания особую, по сравнению с другими религиями, ценность.

Задача данной статьи заключается лишь в попытке разобраться в том, какова численность верующих и просто сторонников разных конфессий и не претендует на анализ особенностей общественного мнения различных конфессиональных групп. Но все же для примера: Исследования Мчедлова, например, говорят о том, что люди, объявляющие себя православными являются большими государственниками, острее ощущают свою российскую национальную принадлежность, больше ностальгируют по великой державе. Его же исследования говорят о том, что те, кто называет себя «мусульманами» более склонны к патриархальным отношениям в семье2.

Православными последние несколько лет объявляют себя по результатам различных опросов 553-59%4 граждан России или до 82% русских людей5. Т. е. 70-85 млн. человек.

Разница в данных различных опросов естественна - и характер вопроса (часто спрашивают, например: «Вы православный верующий?» и для православного неверующего или очень смутно, во что – то верующего данный вопрос представляет некое противоречие в терминах; существует категория людей, которые точно знают, что они православные, но верующие - ли - для них самих большой вопрос), и сам контекст всего вопросника может подвигнуть неверующего (или «сомневающегося», или собственно к вере безразличного) человека назвать или не назвать себя православным (равно как и мусульманином, католиком, лютеранином, буддистом, иудаистом).

Среди христианских вероисповеданий наибольшая отрицательная разница между этнической и культурной религиозностью наблюдается у Армянской апостольской церкви - ни в одном из известных нам опросов статистически значимого числа людей причисляющих себя к этой церкви выявлено не было. Социологи оперируют весьма относительными цифрами. К примеру, Ольга Казьмина полагает, что общая численность приверженцев Армянской апостольской Церкви составляет 450 тыс. чел6. Но аргументов в подтверждение этой цифры она не приводит.

Протестанты в целом, а также католики в различных опросах получают около 1% . Протестанты обычно побольше, католики –меньше. 0,5- 1% населения называющих себя католиками - это около 1 млн., т. е. «культурных» католиков оказывается больше, чем католиков «этнических». Очевидно, что существуют люди при переписи населения называющие себя «русскими», но считающих себя католиками (а это могут и люди имеющие, скажем, одного деда или бабку католиков, так и вовсе не имеющие католических корней). Несмотря на все попытки РПЦ и ряда видных политиков вбить клин между Россией и католицизмом, в российском обществе существует, хотя и небольшой, но статистически заметный слой людей, связывающий себя с западной христианской и именно католической традицией и эти люди - не только поляки, немцы и литовцы.

Около 1,5 млн. протестантов включают в себя только одну «этническую» конфессию- лютеранство, причём лютеранство –не самая многочисленная протестантская деноминация. Численность же лютеран слишком мала и всероссийские опросы вполне естественно не обнаруживают их. По нашему мнению, основанному на многочисленных интервью с российскими лютеранскими священнослужителями, в число культурных лютеран входит до 40-60% этнических немцев- лютеран (т. е. до 200 тыс.), значительное большинство финнов и заметное –от 50 до 100 тыс. принявших лютеранство русских и представителей других национальностей, не имеющих исторических связей с лютеранством. Итого около 300 тыс. человек. Все остальные российские протестантские конфессии не имеют жесткой связи с какой-либо этнической группой, не являются «культурообразующими». С точки зрения этнического критерия религиозной принадлежности они не существуют вовсе. Число протестантов, помимо лютеран, исчисленных на основе их самоидентификации (т. наз. «культурных протестантов») не может сильно отличаться от числа протестантов –практикующих верующих, т. к. идентифицировать себя с определенной религией, не являясь верующим ее представителем, могут представители тех религиозных течений, которые лежат в основе формирования культурно-исторической традиции страны или народа. Российские баптисты, адвентисты, пятидесятники или методисты с их не более, чем 120-летней истории в России не принадлежат к «культурообразующим» конфессиям России, соответственно и число людей, считающих себя приверженцами этих деноминаций, но не являющихся верующими членами соответствующих церквей, не может быть значительным.

Необходимо в нашем обзоре упомянуть также ещё одну христианскую конфессию, драматический упадок которой за последние 85 лет представляет собой в своём роде удивительный феномен: старообрядчество. По предреволюционным данным в России старообрядцы составляли 10% населения7. Опросы последних лет говорят о менее, чем одном проценте населения России, людей идентифицирующих себя со старообрядчеством (староверием). Таким образом, староверие, представлявшее перед Революцией мощную, не только религиозную, но и культурную, политическую и экономическую силу, сократилась до маргинального мало заметного слоя населения страны. Мало не только практикующих свою веру староверов, мало потомков староверов, ощущающих свою культурную и духовную связь с верой предков.

Второй по численности и влиянию религией в России после христианства является ислам.

В соответствии с данными различных опросов число людей называющих себя мусульманами колеблется от 4%8 до 6%9 , т. е. от 6 до 9 млн. человек. Американский журнал "Тайм" в 1997 году утверждал, что мусульмане составляют 5,5%10 всего населения России, то есть 8,14 млн. человек. Хотя полноценные данные по всем регионам и этносам России отсутствуют, некоторые выборочные данные позволяют утверждать, что мусульманская самоидентификация у традиционно мусульманских народов очень различна. Нам не удалось обнаружить социологических данных обо всех традиционно мусульманских народах и мы будем пользоваться некоторыми отдельными исследованиями, которые, однако, вполне вписываются в данные общероссийских социологических опросов, говорящих, что «культурных» мусульман в России 6-9 млн. человек. Согласно одному из общероссийских опросов городского населения 1991 г. мусульманами себя считают 67% татар и 48% башкир- горожан11 По данным социологического исследования проведенного К. Каариайненом и Д. Фурманом в Татарии мусульманами считают себя 89% татар в Татарии12.

Среди кабардинцев, черкесов и адыгов сильно влияние местных верований и традиций, а мусульманские обряды тесно переплетаются с народными. Важнейшую роль до настоящего времени в жизни этих народов играют народные традиции и обычаи - "адаты", выполняющие роль своего рода "парарелигии". В первую очередь это адыгский кодекс морали и чести "адыгэ-хабзэ", имеющий в основном языческое происхождение. Во многих случаях этот кодекс считается важнее мусульманских обычаев и шариата. В этой системе этических норм важное место занимают традиции почитания старших ("власть старшего равна власти Бога"), культ предков, воинская доблесть ("из адыгского воина также трудно сделать муллу, как из турецкого муллы - воина"), почитание гостя, культ семьи, а также обряды, связанные с пищей ("пища важнее Корана"). В селах древние народные обычаи сохранялись на протяжении всех лет советской власти и заметно усилились в последние годы. Единственным обрядом, в котором в большой степени сильна мусульманская традиция, остаются похороны (хотя и этот обряд в определенной мере дополнен домусульманскими обычаями).

Доисламские верования оказывали и продолжают оказывать влияние на образ жизни кабардинцев, черкесов и адыгов. Для них характерно одновременное почитание языческих, христианских и мусульманских божеств (джинов), при этом последние две категории, как правило, мифологизируются и приобретают определенные черты языческих культов.

По данным социологического опроса 1999-2000 гг. только 35% адыгов «считают себя приверженцами ислама»13.

Только народы Дагестана, чеченцы и ингуши демонстрируют почти поголовную приверженность исламу, по крайней мере на уровне «культурной» религиозности. В частности, показательны данные социологического опроса, проведенного в 1998 году среди студентов нескольких дагестанских вузов Махачкалы. 83.3 процентов из них отнесли себя к верующим, исповедующим ислам14.

О высоком уровне осознания своей культурно-исторической связи с исламом говорят и выводы одного из ведущих российских исламоведов А. Малашенко. По его словам, «влияние ислама на формирование идентичности кавказцев в 90-е годы возросло. В наибольшей степени это характерно для чеченцев, ингушей, этносов Дагестана, а также карачаевцев и балкарцев. В Дагестане число тех, кто считает себя верующим, в постсоветский период колебалось в пределах от 81% до 95%. По оценкам 1995 г. показатель религиозности среди чеченцев составил 97%, среди ингушей — 95%». На основании данных опросов особый акцент Малашенко делает на исключительной религиозности представителей чеченского народа: «чеченец — это в первую очередь чеченец-мусульманин, ибо чеченская идентичность сегодня немыслима вне контекста исламской традиции.»15.

Официальная численность евреев в России, как мы уже отмечали, по данным последней переписи – 233 439 чел. Исходя из иудаистского вероучения, все они должны считаться иудаистами. Однако социологические опросы показывают, что среди российских евреев многие-до 25% считают себя христианами различных деноминаций, среди евреев больше всего людей, считающих себя атеистами, не связывающими себя ни с какой религиозной традицией-23% и даже «буддистов» среди них сравнительно много - до 2%. Иудаистами в этом опросе назвали себя только 8% евреев16. 8% - это около 20 тыс. человек. Ряд опросов последнего времени подтверждают, что большинство российских евреев не считают себя иудаистами. Так, по мнению социолога Ольги Казьминой, «численность их определить нелегко… Значительная часть российских евреев не религиозна, хотя в последние годы уровень религиозности российских евреев заметно возрос»17. Тем не менее, есть веские основания считать, что число культурных иудаистов


10-09-2015, 21:12


Страницы: 1 2 3 4
Разделы сайта