Постэкономическое общество в работах В.Л. Иноземцева

процесс естественный и неизбежный и потому он не будет быстрым и революционным.

Еще одна черта экономической эпохи – феномен, называемый эксплуатацией и определяющий большинство социальных проблем “экономических” обществ. Рассмотрение общества лишь как отрицания капитализма приводит к пониманию единственной возможности преодоления эксплуатации через такое реформирование распределительных отношений, когда часть продукта, обычно присваиваемого представителями праздных классов, будет перераспределена в пользу реальных производителей общественного богатства. Отрицание всей экономической эпохи формирует иной взгляд. Суть его в том, что эксплуатация может быть преодолена как феномен сознания в большей мере, чем как хозяйственное явление. Эксплуатация обусловлена не самим фактом отчуждения у производителя части его продукта, которое неизбежно при любой форме общества; она существует там, где такое отчуждение воспринимается работником как противоречащее реализации его материального интереса. Там же, где большинство интересов перестают быть материальными, эксплуатация преодолевается как значимый элемент социальных отношений. Преодоление этого характерного атрибута экономической эпохи окажется, скорее всего, гораздо более длительным процессом, чем это представлялось ранее[6] .

Переход от экономической эпохи к постэкономической, трактуемый в качестве постэкономической трансформации,может быть сопоставлен по своему значению лишь с процессом становления самого экономического общества, потребовавшим многих столетий человеческой истории[7] .

Постэкономическая трансформация

Постэкономическая трансформация по самой своей природе затрагивает все основные аспекты жизни западного общества. Процессы постэкономической трансформации составляют ядро происходящих преобразований, деструкцию стоимостных отношений, трансформацию характера собственности и преодоление эксплуатации современного работника. Разумеется, в ряду явлений, которые также развиваются в русле постэкономического перехода, могут быть названы и другие важные его составляющие, но именно эти дают в своей совокупности достаточно полное представление о масштабе происходящих изменений.

Проблема стоимостных отношений первая из рассматриваемых в этой главе воплощает в себе сложное единство объективных и субъективных элементов, в котором объективные процессы оказываются все же доминирующими.

В вопросе развития отношений собственности большое значение приобретают факторы субъективного порядка. Наконец, проблема эксплуатации в нашем ее понимании представляется решаемой исключительно на субъективном уровне. Это и определило логику построения данной главы. Следуя ей, мы не касаемся здесь проблем развития производственной базы общества, несмотря на исключительную важность и детальную разработанность этого вопроса в рамках постиндустриальной концепции1 .

В отличие от К. Маркса, который первым применил в своих работах понятие экономической эпохи, мы полагаем, что важнейшим условием ее преодоления является не устранение эксплуатации или уничтожение товарного обмена, заменяемого плановым хозяйством, а осуществление необратимых изменений в характере человеческой деятельности, обусловливающих ее трансформацию из трудовой в творческую. Важнейшая отличительная черта творчества состоит в его самодостаточности, отражающей то доминирование стимулов, порожденных стремлением к развитию личности, над материальными мотивами, которое проявляется, когда достигнут определенный уровень удовлетворенности основных жизненных потребностей человека. Как основная характеристика постэкономической эпохи, творчество противостоит труду и предтрудовой инстинктивной деятельности, характеризующим экономическую и доэкономическую эпохи.

Данный подход позволяет взглянуть на современную эпоху с точки зрения, существенно отличающейся от общепринятой, и предложить неортодоксальную трактовку той социальной трансформации, которая развернется в ближайшие десятилетия в мировом масштабе[8] .

Прежде всего следует отметить, что важнейшим отличием нового общества от всех предшествующих станут место и роль в нем активной личности. В рамках постэкономического социального порядка действия людей уже не будут задаваться прежними материальными мотивами, и человечество впервые обретет внутреннюю свободу, к которой оно всегда стремилось. При этом тот "выход за пределы собственно материального производства", о котором говорил К. Маркс, окажется связанное не столько с преодолением участия человека в процессе производства, сколько с трансформацией субъективного отношения к этому процессу как к противоречащему стремлениям личности, и, напротив, становлением отношения к нему как к деятельности, развивающей творческий потенциал человека. Эта трансформация в значительной мере уже происходит в обществах, где в хозяйственной структуре доминируют отрасли, производящие информацию и знания. Преодоление эксплуатации, о котором всегда мечтали коммунисты, также станет реальностью, но воплотится не в равномерном распределении благ, а в таком изменении мотивационной структуры деятельности, при которой отчуждение у человека материальных результатов его творчества окажется не противоречащим его основной цели - совершенствованию самого себя, приобретению и развитию новых качеств личности, по определению неотчуждаемых[9] .

Современный мир исполнен материального неравенства как никогда прежде. Оно порождено не политическими или экономическими факторами, по природе своей несправедливыми и преодолимыми, а интеллектуальными достижениями людей, каковые всегда были и сегодня остаются высшей формой проявления человеческих сил и способностей. Между тем важнейшей проблемой нашего времени становится формирование относительно стабильного мирового порядка, способного сдержать деструктивное влияние выявившихся в последние годы тенденций. На наш взгляд, единственным возможным инструментом такого формирования служит максимально широкое сотрудничество всех стран, направленное на усвоение тех постэкономических порядков, которые существуют сегодня в западных странах, так как не идеологические и культурные парадигмы, а высокий и все повышающийся уровень материального благосостояния способен стать основой широкого распространения нематериалистических ценностей, свойственных постэкономическому обществу. В этих условиях попытки обосновать уникальную роль России в современном мире лишены каких бы то ни было оснований. При этом радетелям сохранения специфически российского менталитета следовало бы иметь в виду, что ни одна из постиндустриальных стран, идущих по весьма сходным путям, не лишилась собственной культурной идентичности, а их сторонникам, придерживающимся коммунистических воззрений, необходимо помнить слова К. Маркса, прозорливо отмечавшего еще сто пятьдесят лет назад, что более развитая страна лишь показывает менее развитой картину ее собственного будущего[10] .

Попытка коммунистической трансформации на долгие десятилетия выключила Советский Союз из естественного хода мирового хозяйственного прогресса. Сегодня мы стоим перед необходимостью реалистического определения тех задач, достижение которых мы считаем необходимым и, главное, возможным. В этой связи представляется, что в современных условиях важнейшей задачей российских реформаторов выступает обеспечение максимальной открытости страны для западных технологий (не только избирательных) и производств; скупка отечественной промышленности намного менее опасна, нежели недальновидная распродажа невозобновляемых ресурсов, так как эта скупка приносит с собой новые технологии, новые рабочие места, регулярно собираемые налоги и, что самое главное, - повышение жизненного уровня людей и усвоение ими новой культуры труда, а именно это оказалось несколько десятилетий назад базой для формирования новой социальной структуры постиндустриального общества. Результатом такой политики должен стать отказ на протяжении нескольких ближайших десятилетий от сырьевой ориентированности экономики и переход к высокоразвитому индустриальному производству, пусть и основанному на западных технологиях и инвестициях. Альтернативой же может оказаться скатывание страны в разряд государств "четвертого мира", возвращение откуда в ближайшие годы станет реальным только через установление режима обновленного колониализма.

В заключение необходимо отметить, что происходящая сегодня постэкономическая трансформация базируется на столь фундаментальных основаниях, что альтернативой ей может стать, скорее всего, лишь самоуничтожение всей человеческой цивилизации. Объективный характер происходящих процессов служит, на наш взгляд, дополнительным подтверждением того, что время, когда мы могли свободно рассуждать о возможностях выбора, во многом осталось позади. И, оглядываясь на те пути, которые избирались российскими и советскими политиками на протяжении последнего столетия, невольно приходишь к кощунственной мысли, что это даже и к лучшему[11] .

Постэкономическая революция

Интерес к фундаментальным социальным изменениям, происходящим в последние десятилетия в развитых странах, не может оставаться сегодня чисто академическим, как это было в прошлые годы. Сейчас, когда Россия стремится приобщиться к ценностям, созданным в XX веке в рамках западной цивилизации, пренебрежение к изучению путей и направлений ее трансформации становится недопустимо легкомысленным. Серьезным препятствием для глубокого осмысления реальностей постиндустриального общества выступает сегодня растущее доминирование в российской экономической науке принципов «экономикса» при сохранении определенного влияния примитивной версии марксизма. Прежняя советская традиция, укоренившаяся в сознании многих исследователей, препятствует признанию западных обществ некапиталистическими; прикладные же экономические теории, как правило, абстрагируются от любых явлений и процессов, мешающих воспринимать их в качестве образцов рыночного хозяйства.

Однако инструменты анализа современных западных обществ не исчерпываются принципами исторического материализма или маржиналистской теории. Марксова концепция истории, разительно отличающаяся от ее ленинской интерпретации, и доктрина постиндустриального общества, не в меньшей степени отличная от макроэкономических моделей, представляют собой весьма близкие по методологии и основным подходам к анализу будущего исторического состояния теории, способные стать фундаментом совершенно иного восприятия направления и исторического значения тех изменений, свидетелями которых мы сегодня являемся[12] .

Рассматривая изменения, происходящие во всех сферах деятельности человека в конце нынешнего столетия, мы оцениваем их не как становление новой фазы капиталистического общества, не как возникновение нового способа производства, сменяющего буржуазный строй, и даже не как отрицание закономерностей индустриального типа организации хозяйства. Говоря о постэкономической революции, мы имеем в виду современную версию того глобального изменения, которое положило конец архаической эпохе и открыло эпоху экономическую. Поэтому основные проблемы, на которых, на наш взгляд, следует остановиться, представляются достаточно масштабными.

Во-первых, необходимо оценить — и это может быть избрано в качестве начального, наиболее поверхностного уровня исследования — перспективы развития товарного хозяйства, которое как исторический феномен представляет собой одну из основных форм проявления экономического общества и развитие которого отражало и отражает степень зрелости этого социума на всем протяжении его истории. Преодоление основ товарного производства, снижение и последующее устранение роли рынка, невозможность использования стоимостных регуляторов общественного производства — все это представляется первым свидетельством кризиса экономической организации общества.

Во-вторых, рыночные отношения, возникшие в качестве формы общественной связи в условиях, когда производители и потребители противостояли друг другу как самостоятельные собственники товаров или условий производства, не могут быть устранены без серьезной деструкции отношений частной собственности, преодолевающей ее как фактор экономического противостояния индивидов и социальных групп. Подобное изменение является трансформацией более глубинного уровня и происходит не столь явно, как преодоление рыночных закономерностей и стоимостных отношений. Рассмотрение форм и направлений модификации собственности, подтверждающее преодоление частной собственности в ее традиционном понимании, является второй составной частью анализа постэкономической революции.

В-третьих, формы организации человеческой деятельности, как производственной, так и непроизводственной, отражают глубинные изменения в мотивационных процессах, в целях и приоритетах индивида и социума. Определенное представление о подобных сдвигах дает анализ системы человеческих предпочтений и форм поведения в сегодняшних условиях как отдельных работников, так и организационных структур, являющихся субъектами хозяйственных отношений. Эта проблема более комплексна и не может быть рассмотрена в рамках данной статьи с достаточной полнотой, но определенные гипотезы должны быть изложены. Модификация ориентиров, целей и мотивов деятельности субъектов хозяйствования — как индивидов, так и организаций самых разных форм — является третьей важной составной частью постэкономических изменений.

Между тем необходимо подчеркнуть, что все отмеченные процессы имеют общее основание, каковым служит фундаментальное изменение самого характера человеческой активности. Последнее рассматривается нами в терминах перехода от трудовой деятельности к творческой. Данное противопоставление, скорее всего, не является единственно приемлемым для описания сущности происходящих сегодня перемен, но мы считаем подобное терминологическое обозначение наиболее адекватным из всех сегодня существующих.1

Рассмотренные процессы обусловливают становление постэкономического общества, и значимость данного явления в наши дни еще адекватно не оценена. Человечество оказывается на рубеже формирования новой социальной структуры, которая с точки зрения сегодняшнего исследователя не может быть сколь-либо удовлетворительно описана ни на уровне ее базисных элементов, ни на уровне источников ее развития, ни на уровне основных противоречий и отношений. Подобная ситуация весьма опасна, поскольку никогда прежде общество не сталкивалось с проблемой столь системной трансформации. Становление экономического общества происходило в условиях, когда человечество еще не было единым целым, а сами люди даже не осознавали значения и последствий происходившего. Переход от одного типа производства к другому в рамках экономической эпохи представлял собой последовательное углубление противоречий товарного хозяйства, направления и последствия которых вполне поддавались научному осмыслению. Ныне же мы стоим перед качественно новым сдвигом: переходя от труда к творческой деятельности, от экономической оценки благ к индивидуализированной, от относительно привычных социальных отношений к совсем неизвестным их формам, человечество рискует потерять основные ориентиры, определявшие его развитие на протяжении предшествующей истории.

Дополнительный драматизм современному положению дел придает и то, что постэкономическое общество, в отличие от экономического, не базируется на некоей комплексной социальной структуре, не построено вокруг конкретного основополагающего отношения или принципа. В то время как экономическая система представляет собой комплекс отношений, порожденных господством трудовой деятельности, а ее развитие идентично процессу обретения последней своих наиболее завершенных форм, постэкономическое состояние, отрицающее основанную на труде хозяйственную систему, ориентировано на творческую деятельность, закономерности и направления развития которой сегодня в достаточной мере не изучены. И так же как принципы, господствующие в доэкономическую эпоху, были удовлетворительным образом исследованы только с позиций осмысления закономерностей экономического общества, закономерности постэкономического состояния могут быть познаны в лучшем случае тогда, когда оно примет свои весьма развитые и самодостаточные формы. Можно лишь с уверенностью утверждать, что методы социальной экстраполяции, столь привычные для традиционных научных изысканий, оказываются неприменимыми к задачам сегодняшнего дня, что еще более подчеркивает значимость исторических перемен, перед которыми стоит ныне человеческая цивилизация.

Преодолевая ограничения, существовавшие в период господства экономической общественной формации, человечество вступает в качественно новую эпоху своего развития. Субъектом этого периода прогресса цивилизации становится уже не социум как таковой, не общность людей, спаянных материальными интересами и совершающих некоторый набор действий в силу необходимости удовлетворить свои насущные потребности, а совокупность индивидов, каждый из которых неповторим не только в своих действиях и поступках, но и в их мотивах и в способах осуществления.

Все отмеченное выше указывает лишь на то, что человечество ныне наряду с невиданным прогрессом производительных сил, обеспечивающим динамичную модернизацию производства, экспансию творческой деятельности и индивидуализацию создаваемых благ, может потенциально столкнуться с действием самых неожиданных дестабилизирующих факторов, природа которых сегодня также не выглядит по-настоящему проясненной. Речь идет о национальных, региональных, экологических, этнических, сексуальных и иных проблемах, встающих перед цивилизацией. В настоящее время подобные конфликты оказывают более ощутимое воздействие на судьбы человечества, чем когда-либо прежде, и причина этого кроется в неструктурированности современных социальных систем, претерпевающих самые значительные трансформации в своей истории1 .

Потенциал самодостаточности постэкономического общества

Постэкономическое общество базируется на приоритете развития личности над ценностями, традиционно присущими индустриальной цивилизации. В силу этого особый интерес приобретает вопрос о том, насколько непротиворечивым и самодостаточным является становление такого общества в наиболее развитых странах и могут ли постэкономические начала не только развиваться в недрах прежней системы, но и стать основой завершенного социального организма.

Следует сразу сказать, что однозначного ответа на этот вопрос в современной ситуации, на наш взгляд, не существует. Однако можно утверждать, что противоречивое взаимодействие экономических и неэкономических аспектов, имеющее место в современных постиндустриальных обществах, обеспечивает им возможность сбалансированного и успешного хозяйственного роста, резко выделяющего ведущие державы из числа прочих стран. Говоря о самодостаточности постэкономического мира, мы имеем в виду прежде всего две группы взаимосвязанных обстоятельств. С одной стороны, к середине 90-х годов оказались очевидными тенденции, свидетельствующие о том, что постиндустриальный мир обрел стабильные источники внутреннего динамизма и отныне фактически свободен от необходимости поддерживать свою экономическую систему внешней хозяйственной и политической экспансией. Одновременно с этим стало ясно, что значимых источников внешней опасности, которая могла бы серьезно угрожать стабильности западного мира, более не существует.

С другой стороны, последние десятилетия явили и новую, ранее не столь заметную тенденцию, которая обнаружила себя только начиная с середины 80-х годов: за масштабной глобализацией хозяйства скрывался другой процесс: нарастала замкнутость постиндустриального мира в рамках трех его основных центров - США, Европы и Японии, которые с начала 90-х получили быстро укоренившееся название "the Triad".

Два этих процесса - укрепление собственно постэкономических тенденций внутри развитых стран и быстрое формирование замкнутого в своей постэкономической определенности мира - создают два основных противоречия, которые, на наш взгляд, могут породить серьезные социальные конфликты XXI века1 .

Противоречия постэкономической цивилизации

Процесс становления постэкономической цивилизации жестко ограничен в настоящее время рамками развитых стран, вступивших в постиндустриальную эпоху. Источники прогресса этого нового общества коренятся в глубинных основах постэкономического порядка, а именно – в совершенствовании и развитии личности. Тем самым мы признаем, что формирование постэкономического строя на современном этапе не продвигает человечество к тому единому открытому обществу, которое мыслилось и мыслится большинством современных специалистов по глобальным проблемам в качестве идеала социального прогресса

Нынешняя эпоха характеризуется тем, что в условиях причудливого сочетания экономических и неэкономических целей и средств их достижения возникают невиданные ранее возможности роста неравенства при фактическом отсутствии адекватных средств его преодоления. Конфликты, рождающиеся на этой основе, определят главные линии социального противостояния в XXI веке и, вполне возможно, не только затруднят переход к глобальному постэкономическому обществу, но и сделают его достижение невозможным.

Поэтому, формулируя основные проблемы, которые станут предметом нашего дальнейшего анализа, следует остановиться на общей оценке двух комплексов возникающих сегодня противоречий - нарастающей разделенности мира на способную и неспособную достичь постэкономического состояния части и зреющего


10-09-2015, 23:08


Страницы: 1 2 3 4
Разделы сайта