Методы зоопсихология

должны судить о действиях животных, меряя их только масштабом собственной психики, если хотим получить научные заключения, а не собрание очерков и сообщений, которые, быть может, несколько резко, осторожные натуралисты называют "анекдотической зоологией", а Вундт "охотничьими рассказами".

На основании целого ряда фактов Вагнер делает вывод о том, что субъективный прием разработки вопросов зоопсихологии "от человека" научного значения не имеет, как не имеют значения и устанавливаемые путем такого исследования предмета выводы.

Когда построения по субъективному методу "от человека", или, говоря иначе, построения монистов "сверху" были опрокинуты, ученые обратились к другой крайности-, они начали искать не источник психики, а самую психику в свойствах протоплазмы. Деятельность всех систем и тканей организмов, а с этим вместе и нервной системы является лишь продуктом этих свойств и ничем более.

Исходя из этих соображений, монисты "снизу" в конце концов пришли к заключению, что деятельность человека совершенно в такой же степени автоматична, как и деятельность инфузорий.

В. Вагнер замечает, что если познание одноклеточных способно пролить некоторый свет на познание животного мира в целом, то лишь в сфере определенных видов вопросов и менее всего в вопросах психологии, так как психика является продуктом специализации клеток, их дифференцировки, разделения и координации функций, т.е. явлений, которых познать путем изучения одноклеточных животных нельзя, как бы тщательно не производилось изучение.

Совершенно так же неосновательно поэтому, как стремление монистов "сверху" навязывать одноклеточным психические элементы, свойственные животным, обладающим нервной системой, так и стремление монистов "снизу" навязывать этим последним автоматизм первых.

Подводя заключение о том направлении в зоопсихологии, которое можно назвать монизмом "снизу", В.Вагнер формулирует сказанное путем сопоставления этого направления с монизмом "сверху".

Два течения отличаются друг от друга по всем основным вопросам науки, начиная с метода исследования.

В то время как монизм "сверху", исследуя психику животных, мерил ее масштабом человеческой психики, монизм "снизу", решая вопросы психики человеческой, меряет ее, наравне с психикой всего животного мира, мерою одноклеточных организмов.

Монисты "сверху" везде видели разум и "сознание", которое в конце концов признали разлитым во всей Вселенной; монисты "снизу" везде видят только автоматизм.

Для первых животный мир психически активен, а его представители видят и стремятся найти лучшее, более целесообразное, прогрессивное; для вторых животный мир пассивен, его представители ничего не ищут, а их деятельность и их судьба сполна предопределены физико-химическими свойствами их организации.

Монисты "сверху" в основу своих исследований клали "суждение по аналогии", монисты "снизу" в эту основу кладут лабораторные исследования; у монистов "сверху" жизнь животных заслонялась жизнью человека, у монистов "снизу" она заслоняется ретортами, химическими формулами и экспериментами.

Биологический метод, по Вагнеру, в зоопсихологии и сравнительной психологии состоит в изучении психики группы живых организмов на основе сравнения их поведения с поведением тех живых существ, которые предшествуют в эволюции данной группе и которые следуют за ней. Метод этот исходит из совершенно противоположной субъективному методу точки отправления (не от человека, а к человеку) и других приемов сравнения.

Ученый, желающий придерживаться в своих исследованиях этого метода, должен помнить, что животные организмы, в смысле их психологии, не представляют существ изолированных, что они связаны между собою многочисленными нитями, из чего следует, что для понимания психики одного из них, или одной их группы, необходимо сравнение ее представителей не с конечной формой животных существ - не с человеком, а с формами, непосредственно предшествующими данной группе и за ней следующими. Другими словами, необходимо и в области сравнительной психологии делать то же, что делает для решения одной части своих задач сравнительная анатомия, подвергая сравнению структуру органов родственных форм между собой и двигаясь от простого к сложному. Этот прием изучения вопросов сравнительной психологии не исчерпывает объективного биологического метода науки; недостаточно сравнения явлений психики одних животных с другими в их конечном развитии, необходимо еще сравнение этих явлений жизни одного животного в разные стадии его развития друг с другом, начиная с первых моментов ее проявления и до последних ее моментов.

Отсюда два пути сравнительного изучения предмета объективным, по Вагнеру, методом.

Сравнения делаются по материалу, в основе которого лежат факты из жизни вида; в этом случае руководящей нитью исследования будут данные учения о генеалогическом родстве организмов, в связи с которым стоит и эволюция психики в царстве животных. Изучение сравнительной психологии таким приемом биологического метода можно назвать поэтому филогенетическим.

Сравнения делаются по материалу, в основе которого лежат факты из жизни особи, с момента, когда она начинает реагировать психически на воздействия среды, до ее смерти, вследствие чего такой прием биологического метода в изучении сравнительной психологии можно назвать онтогенетическим: эволюция психики индивида составляет его ближайшую задачу.

Филогенетический метод, по Вагнеру, в зоопсихологии и сравнительной психологии состоит в изучении истории развития психики живых существ и выявлении ее качественных отличий у различных представителей животного мира. Метод этот, как известно, в сравнительной психологии является в такой же степени могущественным и важным, как и в вопросах эволюции животных форм вообще. И там, и тут материал исследования по существу один и тот же: если не все, то многое из того, что нарождалось, что изменялось, как изменялось, что и как атрофировалось и что заменялось новым, - представлено в той или другой группе животного царства сегодня, как тысячи лет назад. Подобно тому, как законы развития и природу языка европейцев мы можем познать, располагая для этого живым языком людей земного шара, так законы сравнительной психологии мы можем познать путем изучения ее живых элементов у современных нам представителей животной жизни. Для этого необходима такая масса фактического материала, что до настоящего времени филогенетический метод в сравнительной психологии является скорее теоретически желательным, чем практически осуществленным. Изучение предмета этим методом требует следующих ступеней сравнения.

Онтогенетический метод, по Вагнеру, в зоопсихологии и сравнительной психологии состоит в изучении изменений психики у конкретного представителя живых существ в процессе его жизни. Метод онтогенеза, как и метод филогенетический, дает неоценимый материал для выяснения многих вопросов зоопсихологии. Под онтогенетическим методом изучения психики животных подразумевают изучение психики в разные периоды жизни особи, начиная с того момента, когда она так или иначе психически реагирует на воздействия среды и до ее смерти.

Биогенетический метод, по Вагнеру, в зоопсихологии и сравнительной психологии состоит в сравнении филогенеза и онтогенеза психики живых существ. Как сравнительная морфология имеет основания утверждать, что развитие особи повторяет собою развитие вида или что онтогения повторяет филогению, так точно то же устанавливает и сравнительная психология.

Как сравнительная морфология констатирует, что личиночные органы могут либо вовсе исчезать у достигших полного развития особей, либо удерживаются ими в качестве рудиментарных органов, так то же констатирует и сравнительная психология по отношению к инстинктам.

Другими словами, в сравнительной психологии, как и в сравнительной морфологии, мы встречаем наряду с явлениями палингенетическими, т.е. унаследованными от предков, признаки новообразовавшиеся, возникшие в течение эмбриональной жизни, как результат приспособления к ее условиям; признаки эти называются ценогенетическими.

Таковы приемы объективного, по Вагнеру, метода изучения психологии животных. Они одни дадут нам возможность установить законы эволюции психических способностей, от первых моментов их возникновения до самых сложных из них у человека. Они укажут нам: как изменялись унаследованные способности под влиянием внешних и внутренних факторов изменчивости психики, какое влияние оказывали они друг на друга в своем эволюционном пути; как влияли эти перемены на признаки морфологические, а последние - на перемены психических способностей, к чему привел этот эволюционный процесс у человека, как отличаются отрицательные и положительные особенности его психики от психики животных и где надлежит искать основы правил его поведения, индивидуального и коллективного.

Зоопсихологические исследования имеют большое значение и для других психологических наук (особенно общей и детской психологии), для философии (особенно гносеологии), антропологии (предыстория антропогенеза), медицины (моделирование на животных психопатологических состояний человека, психофармакологические эксперименты), а также для практики животноводства, борьбы с вредителями сельского хозяйства и опасными для здоровья человека животными (например, крысами), для служебного собаководства, охраны животного мира, акклиматизации и одомашнивания диких животных, зверо- и рыбоводства, зоопаркового дела и др.

9. Опыты Скиннера

Американский психолог Скиннер на основании работ Торндайка предложил в 1938 году свободно-оперантную методику научения. “Камера Скиннера”, по-существу, представляет собой “проблемный ящик” Торндайка. Но в процессе выработки научения по-Скиннеру есть отличия от методики Торндайка.

Животное, обучаемое по методу Скинера, подвергается не отдельным пробам, как предлагал Торндайк, а имеет возможность свободно совершать любую двигательную реакцию в любое время.

Обычно в камере Скинера находится приспособление, на которое животное должно научиться воздействовать. Это может быть рычаг, на который нажимает млекопитающее для того, чтобы освободиться, или “ключ”, который должна научиться клевать птица, чтобы получить пищу или воду, или стеклянное кольцо, сквозь которое должна проплывать рыба и т.д.

В начале опыта животное выполняет движения, далекие от требуемых, но из всего числа выполняемых реакций экспериментатор подкрепляет те действия, которые приближаются к желаемой для экспериментатора реакции. При этом требования к реакции, заслуживающей подкрепления, постепенно повышаются.

Например, ставится цель научить голубя клевать светящуюся лампочку (ключ) для получения пищи или воды. Вначале экспериментатор подкрепляет всего лишь нахождение птицы в той части клетки, где расположена лампочка. После того, как птица сосредотачивает все свои движения в требуемом месте, экспериментатор начинает подкреплять только те движения, при которых птица удерживает голову на высоте ключа (лампочки). Стабилизировав подкреплением подобное поведение, экспериментатор теперь уже подкрепляет только реакцию клевания самого ключа. Голуби, находящиеся в камере Скиннера, расценивают ключ, который они клюют, как пищу или как воду. При пищевом подкреплении они клюют так же, как клевали бы зерно. Если подкреплением служит вода, то они нажимают на ключ полуоткрытым клювом и делают сосущие движения, как при питье.

Подкрепление не обязательно должно следовать за каждой реакцией. Иногда оно может быть перемежающимся: например, можно подкреплять только каждый н-ный ответ (режим фиксированной доли ответов), или только первую реакцию после данного интервала времени (режим фиксированных интервалов). Если подкрепление совсем прекратить, происходит снижение вероятности и темпа реакции (происходит угашение).

Природа реакций и подкрепления должны быть выбраны с учетом особенностей изучаемого вида. Например, самцов сиамских бойцовых рыбок удобно учить выполнять оперантную реакцию проплывания сквозь кольцо, используя в качестве подкрепления демонстрацию модели другой рыбы в агрессивной позе.




10-09-2015, 23:49

Страницы: 1 2 3
Разделы сайта