Источники права Византии

Курсовая работа: ИСТОЧНИКИ ПРАВА

ВИЗАНТИИ

По дисциплине: История государства и права зарубежных стран

Выполнила:

Проверил преподаватель:

Владивосток

2003

Содержание:

Введение…………………………………………………………………..………. стр.3
Глава I. Законодательные памятники IV – VI……………………………..……. стр.6
Глава II. Источники права VII – IX вв…………………………………..………. стр.19
Глава III. Источники права Византии IX – IX вв………………………...……… стр.28
Заключение………………………………………………………………..………. стр.37

ВВЕДЕНИЕ

Огромная империя, расположенная на границе между Европой и Азией, в течение по крайней мере семи столетий (с VI до начала XIII) играла важную, порой ведущую роль в экономической, политической и культурной жизни народов средневековой Европы и стран Ближнего Востока. От позиции империи, ее побед или поражений зависели судьбы многих народов, как ближних, так и дальних. Союза с императорами искали почти все христианские государи и мусульманские правители. Духовное влияние империи простиралось от Балтийского моря до Красного, от Сирии и Армении до Атлантики.

Знание всеобщей истории государства и права нужно прежде всего для того, чтобы глубже понять современную государственность и уметь прогнозировать основные тенденции ее развития в ближайшем обозримом будущем.

Современная действительность не обособлена от прошлого и будущего. Она лишь новая, важная веха в истории. Настоящее, воплощая в себе разносторонние, сложные, подчас противоречивые, тенденции прошлого, отрицает отжившее, наделяет перспективное иным качеством, порождает тем самым новые тенденции и явления, закладывающие предпосылки будущего. Соответственно, чтобы понять современные государство и право, нужно знать, как они возникли, какие основные этапы прошли в своем развитии, какие причины влияли на их образование, становление, развитие, изменение их формы и содержания.

Решение этих задач невозможно без знания исторических фактов, являющихся фундаментом историко-юридической науки.

Предметом исследования в данной работе является византийское право, которое являлось одной из наиболее ярких сторон византийской культуры, и по силе воздействия на культуру других народов средневекового мира оно может идти в сравнении лишь с византийским искусством и архитектурой. В Византии значительно дольше и более глубоко, чем на Западе, сказывалось влияние римской юридической традиции. В отличие от большинства государств средневековой Европы в Византии сохранялось единое кодифицированное, распространяющее свое действие на всю территорию Империи законодательство.

В данной работе мы ставили перед собой следующие задачи: показать необходимость изучения законодательных памятников, которые имеют первостепенное значение для изучения внутренней жизни Византийской империи IV — XI вв.; дать краткую характеристику содержания законодательных документов, показать историю их создания, значимость для данной эпохи, выделить основные этапы законотворчества.

Законодательные памятники содержат неоценимый материал о социально-экономических отношениях Византии, о государственном и административном устройстве империи, о взаимоотношениях классов, сословий, различных социальных групп и их правовом статусе, об организации церкви и ее имуществах, о политике различных императоров. Ценные материалы в юридических источниках встречаются и по международному праву.

Законодательные памятники ранневизантийской эпохи так же, как и труды историков и хронистов, отразили постоянную, пронизывавшую все сферы жизни борьбу старого с новым, традиций рабовладельческого мира с зачатками феодализма. Для историков они имеют совершенно исключительное значение и актуальность потому, что не только дают возможность воссоздать во всем многообразии картину социально-экономической и политической жизни в империи IV—ХI вв. но и помогают установить, какие нормы гражданского права могли оказывать организующее или тормозящее влияние на развитие новых производственных отношений.

Одной из наиболее слабо изученных в советской византинистике проблем является история византийского государства и права. Лишь в последние годы этот пробел начал в известной степени заполняться.

Из общих работ для византиноведения имеет известное значение труд Н.П. Галанзы, содержащий краткую характеристику государства и права эпохи Поздней Римской империи.

Дигестам посвятил ценное исследование И.С. Перетерский; он изучил историю памятника и определил его источники. М.Я. Сюзюмов рассматривал своих исследдованиях «Книгу Эпарха», «Земледельческий закон», «Василики», В.О. Сокольский пишет о характере и значении Эпанагоги, А.П. Каждан, характеризуя Василики как исторический источник пытается определить круг вопросов, затронутых в Василиках, соответствующий реальной действительности Византии IX в., Г.Е. Лебедева, исследуя социальную структуру ранневизантийского общества обращается к кодексам Феодосия и Юстиниана, а рассматривая эволюцию проблематики законов о рабах в ранневизантийском законодательстве обращается к данным законодательства Юстиниана.

В советской историографии всестороннюю оценку времени Юстиниана дала 3.В. Удальцова, посвятившая этому периоду целый ряд исследований. Достоинством ее работ является то, что в них впервые предпринята попытка последовательно подойти к рассмотрению и оценке законодательной деятельности Юстиниана исходя из учета реальной расстановки социальных сил, их нужд, требований, удельного веса в социальной и политической жизни империи. В ее работах на основании многообразных источников и литературы прослеживается эволюция постклассического права и определяются источники Свода гражданского права Юстиниана. Автор показывает, что многие нововведения в этом законодательстве родились вследствие изменений в правовых установлениях, в свою очередь явившихся результатом изменения общественных условий, и влияния местного обычного права различных народов империи, а также благодаря воздействию христианства. Законодательство Юстиниана как бы подводит итоги этой эволюции права, происшедшей в IV— VI вв.

Изучением собственно византийских юридических памятников VII—IX вв. долгое время занимается Е. Э. Липшиц. Анализ Эклоги и отдельных статей Закона судного привел автора к убеждению, что прогрессивные начала судебной реформы иконоборцев, прокламированные в предисловии к Эклоге и некоторых нормах законодательства, были реализованы крайне непоследовательно. Эклога не вводила каких-либо коренных перемен в общественный и государственный строй. Новые же черты, имеющиеся в ней, почерпнуты в обычном праве восточных провинций «и представляют собой лишь дальнейшее развитие ранее установленных юридических норм. Иными словами, автор выступает сторонником концепции континуитета римского права в Византии эпохи генезиса феодализма.

Позднее Е.Э. Липшиц вновь обратилась к изучению «Земледельческого закона», на этот раз в источниковедческом и историко-юридическом аспекте. Распространенность рукописей «Земледельческого закона» в славянских странах, по ее мнению, служит важным показателем того, что это законодательство здесь реально применялось.

В чем-то авторы единодушны, в чем-то мнения их расходятся, но само количество литературы, посвященной источникам права Византии, подтверждает, что тема до сих пор актуальна и что простор для научной деятельности огромен.

Представленная курсовая работа состоит из введения, трех глав и заключения.

Глава I . Законодательные памятники IV - VI

Все юридические памятники IV—VI вв. имеют своей основой римское право. Однако в IV—V вв., в период так называемого постклассического права, происходит существенная эволюция в развитии юридической мысли. Последняя все более бюрократизируется, теряет стройность и ясность классической эпохи, зачастую тонет в многословии и пышном восхвалении императоров.

Эволюция постклассического права идет в сторону его унификации, подчинения разрозненного самостоятельного творчества юристов интересам центральной власти. Явственно намечается тенденция превратить все право в писаный закон, а в условиях усиления неограниченной власти монарха — в закон императора. С этим связано стремление возвести в ранг писаного закона право, уже существующее как юридическая доктрина. Одновременно делаются попытки упростить и стабилизировать законодательство. Свое выражение это находит в тенденции преодолеть юридический формализм классической юриспруденции, сделать огромное и разрозненное наследие римских классических юристов и римских императоров достоянием современников, которое можно было бы применить в судебной практике.

Все это привело к первым, еще несовершенным, попыткам кодификации права и к созданию трех самостоятельных кодексов римских законов, предшествовавших законодательной реформе Юстиниана. Кодификационные работы начинаются с систематизации и унификации императорских конституций, изданных по самым разнообразным правовым вопросам[1] . Уже в конце III - начале IV в. появляются два частных сборника видных юристов: 1) Со d ех Gregorianus , составленный в конце III в. юристом Грегором и содержащий важнейшие конституции императоров, изданные в 196—297 гг.; 2) Со d ех Hermogenianus , являющийся продолжением и как бы дополнением Грегориева кодекса, куда вошли императорские конституции нескольких последующих лет. Оба эти кодекса дошли до нас лишь в позднейших извлечениях.

Как предполагают исследователи, первые Кодексы были изданы на востоке империи, их составители — Григорий и Гермогениан — были современниками императора Диоклетиана.

Первым официальным сводом законов третий кодекс, изданный в Восточной Римской империи в 438 г. при Феодосии II и по его имени получивший название Кодекса Феодосия. Он состоял из 16 книг и включал свыше трех тысяч сокращенных и переработанных конституций римских императоров, начиная с Константина I. Этот юридический сборник в большей степени, чем предшествующие, отразил не только указанную выше эволюцию права, но и реальные изменения общественных отношений, в частности, рост крупного землевладения нового типа, развитие колоната, варваризацию армии и государственного управления.

В IV—VI вв. римская юридическая мысль и судебная практика все больше впитывали правовые нормы и обычаи народов, населявших территорию империи, особенно греков; это также сказалось в кодексе Феодосия. Изучение Кодекса привело исследователей к заключению, что составители его пользовались, по-видимому, чрезвычайно широкими полномочиями: они могли не только иначе систематизировать материал, но и вносить редакционные изменения. Они имели в своем распоряжении материалы из архивов Бейрутской юридической школы, а также из коллекций частных юрисконсультов. В тексте Кодекса обнаружены некоторые неточности как в содержании конституций, известных из других источников, так и в обозначении места и времени их издания. Богатство Кодекса в историческом и юридическом отношениях обещает дать еще много новых ценных сведений для историков Византии. Это вряд ли нуждается в каком-либо новом обосновании. Наиболее удачно значение Кодекса как исторического источника сформулировано Л. Венгером, он пишет, что «выдающееся значение Кодекса Феодосия состоит в том, что он является важнейшим источником для изучения преобразования самой сущности римского государства в средневековое феодальное»[2] .

Но тем не менее, как отмечает Г.Е. Лебедева, «законодательный материал, характеризующий отношение к источникам рабства, существовавшее в ранневизантийском обществе, не дает достаточных оснований рассматривать этот период как качественно новый, когда общество встало на путь активного изживания рабовладельческих отношений»[3]

Кроме этого, все исследователи Кодекса Феодосия пришли к единому мнению, признав его ценность как подборки законов (хотя и без лакун, в том числе и территориально — по провинциям), подборки без редакторской правки, что повышает фактическую значимость законов и дает возможность более четко выявить эволюцию социальных отношений. «По сути дела, в кодексе Феодосия мы имеем тематически объединенную россыпь законов разного времени. — пишет Г.Е. Лебедева — которые удалось собрать, избегнув какой-либо переработки»[4] .

Почти во всей Римской империи наряду с римским законодательством длительное время применялись местные юридические обычаи, касающиеся главным образом сферы частноправовых отношений. Наиболее ярким примером сохранения таких юридических норм может служить памятник последней четверти V в.— Сирийский законник . Этот уникальный законодательный сборник был создан юристами Бейрутской школы права. В основу его были положены римские правовые установления доюстиниановского времени, почерпнутые из какого-то не дошедшего до нас греческого сборника и переведенные на сирийский язык для нужд местного населения. Однако в римские юридические нормы были внесены существенные изменения в духе обычного права, свидетельствующие о распространенности и живучести местных, в частности, греко-сирийских правовых институтов, особенно в области имущественных отношений и наследственного права. Сирийский законник является первоклассным источником для изучения социально-экономической жизни восточных провинций империи в V в.

В связи с разделением империи с IV в. усиливается ориентализация римского права, но вместе с тем его непререкаемой основой в Восточной империи оставалась римская юриспруденция и римское законодательство. Влияние местного права выражалось не только в проникновении в официальное законодательство новых институтов, но и в вытеснении и изменении уже изживших себя древних правовых норм и установлении. Этот процесс интенсивно происходил в течение IV—VI вв. и во многом подготовил законодательную реформу Юстиниана. Рождение и оформление новой идеологической надстройки — христианства также не могло не оставить своего следа в развитии постклассического права. В буржуазной историографии крайне преувеличивается влияние церкви на римское законодательство: в основном именно ей приписывается смягчение последнего. Нельзя отрицать, что церковь активно использовала демагогические средства для усиления собственного авторитета в народных массах, поэтому она поддерживала и освящала некоторое смягчение рабства, фиксировавшееся в юридических памятниках, облегчение процедуры отпуска рабов на волю, укрепление законной семьи, ослабление власти отца над сыновьями и т.п. Но при этом «...христианство в течение столетий уживалось в Римской империи с рабством». К тому же церковь внесла в римское законодательство суровый дух фанатической непримиримости ко всем инакомыслящим — еретикам, язычникам, иудеям, дух борьбы против народных движений, принимавших форму ересей. Она заставила государство законодательным путем оформить монархическую структуру церковной иерархии с неограниченной властью епископов и закрепить за церковью все имущественные права и привилегии.

Среди всех законодательных памятников ранней Византии возвышается грандиозное создание правовой мысли юристов VI в. — знаменитый Свод гражданского права (Соrpusjuriscivilis) Юстиниана . Этот памятник как бы подводил итог эволюции постклассического права, отразившей и изменения условий общественной жизни, и влияние местного права, и новой идеологии — христианства. Хотя Юстинианово законодательство использовало в больших масштабах римскую классическую юриспруденцию, она во многом уже была опосредствована постклассическим правом. В средние века этот свод стал фундаментом, на базе которого зародилась современная юридическая наука, то есть составила то, что можно с полным основанием назвать «Библией» юриста. Сам Юстиниан назвал свою кодификацию «храмом римской юстиции», средневековые юристы присвоили ему наименование «Корпуса цивильного права».[5] .

Свод по сути дела был рожден самой жизнью. Коренные изменения социально-экономических и политических отношений в империи IV—VI вв. с неумолимой настойчивостью требовали перестройки старых правовых норм, мертвой глыбой лежавших на пути дальнейшего прогресса. Перестройка законодательства была произведена в сложной обстановке кризиса рабовладельческого строя и отразила в полной мере борьбу старого с новым, отживающих рабовладельческих отношений с рождающимися феодальными.

Как пишет З.В. Удальцова, «созданный при Юстиниане Свод гражданского права фиксировал и законодательным путем закреплял те важнейшие изменения в социально-экономической жизни империи, которые произошли в IV—VI вв. Менялась экономическая основа общества, росли новые социально-экономические институты, и прежде всего колонат, рабство меняло свои формы, изменялись формы классовой борьбы, складывались новые отношения между людьми, возникали новые социальные категории и прослойки, фактически уже обладавшие своим особым юридическим статусом. Поэтому все нововведения в Своде гражданского права Юстиниана по сравнению с классическим и постклассическим правом не могут быть поняты и объяснены вне органической связи с реальными изменениями в социально-экономических и политических отношениях того времени»[6] . Именно в фиксации реальных общественных отношений, в отражении существовавшей действительности в юридических формулах — подлинное значение законодательства Юстиниана.

Несмотря на многие недостатки Юстиниановой кодификации (наличие противоречий, повторений, ошибок, неудачных сокращений), возникшие в результате компилирования римского права, Свод гражданского права был не только ценным памятником римской юриспруденции, но и важнейшим источником, отразившим реальные общественные отношения и их эволюцию к VI в. Поэтому значение этого огромного корпуса юридических узаконении для исследователя состоит в том, что он, с одной стороны, может быть источником для изучения эволюции социально-экономического строя империи в IV—VI вв., с другой — дает ценный материал (особенно в Кодексе и Новеллах) для подведения итогов этой эволюции в VI в. и воссоздания исторической действительности именно времени кодификации.

Кодекс Юстиниана был разделен на 12 книг. В книге I рассматриваются вопросы церковного права и христианской теологии, книги 2 — 8 посвящены различным вопросам частного права, в книгах 9 — 12 затрагиваются различные стороны публичного права (административное управление, преступления и наказания и т.д.). Каждая книга распадается на титулы, а последние — на фрагменты.

В рамках отдельных титулов императорские конституции расположены в хронологическом порядке; древнейшая из использованных в Кодексе — Конституция Адриана 117 года, самая поздняя — Конституция Юстиниана от 4 ноября 534 года. Фрагменты, содержащие текст отдельных конституций, включают сведения об издавшем их императоре, о лице, кому они адресованы, о дате и месте их издания. Составителем Кодекса было разрешено вносить существенные изменения в цитируемые законодательные положения (редактировать, сокращать и т.д.), о чем свидетельствуют сравнения с соответствующими текстами конституций по Кодексу Феодосия[7] .

Основные особенности юстиниановского законодательства исследователи видят в том, что в нем были осуществлены последовательный отбор законов, их систематизация, переработка, устранение противоречий, приспособление старых законов в новой обстановке. В литературе последних лет политика Юстиниана в отличие от политики предшествующих императоров рассматривается как особенно последовательная, программная, что, по-видимому было связано с нарастающим кризисом ранневизантийского общества.

Этот подход справедлив и в отношении законодательства как одной из сфер проявления всей политики Юстиниана. Программность в его законодательстве проявляется в четком следовании единым установкам. Законодательство Юстиниана неизмеримо более отражало эти установки, чем конкретные ситуации. Но его заданность, запрограммированность важна сама по себе как показатель системы борьбы с нарастающим кризисом, направленности социальной политики[8] .

Важнейшую часть кодификации императора Юстиниана, выделявшуюся по богатству использованного правового материала, составляют дигесты, или пандекты . Последний термин позаимствован из греческого языка, что означает «содержащий в себе все».

По замыслу Юстиниана, изложенному в специальной Конституции от 12 декабря 530 года, его дигесты должны были стать всеобъемлющим сборником, охватывающим правовое наследие классической эпохи. Подготовка дигест была поручена специальной комиссии под руководством Трибониана, в которую вошли помимо видных чиновников и практиков известные профессора константинопольской (Феофил, Грациан) и бейрутской (Дорофей и Анатолий) правовых школ. Составители дигест (позднее


29-04-2015, 04:53

Страницы: 1 2 3 4 5
Разделы сайта