Общее языкознание - учебник

форма лите­ратурного языка»; устная форма литературного языка выступает как в книжных стилях (научное выступление, публицистическое выступление и т. д.), так и в литературно-разговорном стиле.

МЕСТО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА СРЕДИ ДРУГИХ ФОРМ
СУЩЕСТВОВАНИЯ ЯЗЫКА

Литературный язык и диалект

Специфика литературного языка, как уже отмечалось выше, наиболее ясно проявляется в противопоставлении другим формам существования языка. Если представить себе эти формы как мно­гочленный ряд сосуществующих компонентов, то крайние пози­ции, несмотря на многообразие конкретных ситуаций, занимают литературный язык и территориальный диалект. Противопоставленность этих двух форм обусловлена всей системой их разли­чительных признаков, из которых одни являются ведущими и безусловными, другие могут в определенных условиях, как это будет отмечено ниже, нейтрализоваться.

I. Диалект — территориально ограничен­ная форма существования языка.

В феодальную эпоху его границы соотнесены с границами фео­дальных территорий. Но и в других исторических условиях тер­риториальная ограниченность и связанность диалекта сохраняет силу, причем она выявляется наиболее полно в оппозиции лите­ратурному языку. Бесспорно, современные арабские диалекты являются прежде всего разговорным языком населения каждой арабской страны, но на них в последние десятилетия начинает создаваться значительная литература. Таким образом, они пред­ставляют собой иные и значительно более сложные языковые образования, чем диалекты средневековой Европы, однако терри­ториальная ограниченность и связанность современных арабских диалектов выступает, наряду с другими их особенностями, в противопоставленности арабскому литературному языку, единому и общему во всех арабских странах. Эта специфика диалекта со­храняется повсеместно также в эпоху формирования и развития национальных языков, хотя система строевых признаков диалек­та может размываться под влиянием литературного языка, осо­бенно там, где литературный язык обладает достаточным един­ством и регламентацией.

Литературный язык в противоположность диалекту не харак­теризуется столь интенсивной территориальной ограниченностью<508> и связанностью. Любой литературный язык имеет более или менее определенный наддиалектный ха­рактер. Это относится даже к эпохе столь интенсивного дро­бления, как эпоха феодализма. Так, во Франции XI—XII вв. в западных англо-нормано-анжуйских владениях формируется письменно-литературный язык в таких литературных образцах, как Песнь о Роланде, Паломничество Карла Великого, произве­дения Марии Французской. Хотя некоторая областная окраска отражается в фонетике и морфологии этих памятников, ни один из них нельзя признать принадлежащим какому-либо отдельному диалекту западной группы: нормандскому, франсийскому или какому-либо диалекту северо-западной или юго-западной подгруп­пы [23, 39]. Поэтому оказывается возможным лишь в самой общей форме приурочить локальные особенности в языке этих памятни­ков к разным диалектным группам того времени [23, 34].

Аналогичное явление наблюдается в большей или меньшей степени и в других литературных языках донационального пе­риода, точнее — до периода выработки единой литературной нормы или общенационального языкового стандарта. Так, в Германии, где феодальная раздробленность была особенно значительной и устойчивой и литературный язык выступал в нескольких област­ных вариантах, обладавших различиями не только в фонетико-графической системе, но и в лексическом составе, а отчасти и в морфологии, уже в памятниках литературного языка XII—XIII вв., как поэтических, так и прозаических, нет непосредственного отражения диалектной системы той области, к которой относится тот или иной памятник: прослеживается сознательный отбор, исключение узко-диалектных особенностей. В условиях сущест­вования письменной фиксации и (хотя ограниченных) торговых и культурных связей между отдельными территориями в Герма­нии начиная с XIII — XIV вв. происходило интенсивное взаи­модействие между сложившимися областными вариантами лите­ратурного языка. Даже Север страны, наиболее обособленный в языковом отношении, не оставался изолированным. Показатель­ным в этой связи является проникновение южных форм и южной лексики, нередко вытеснявших местные формы из литературного языка Средней Германии как на Западе в районе Кельна (ср. вытеснение локального -ng- под влиянием более общего -nd- в словах типа fingen ~ finden), Майнца (ср. также вытеснение средненемецких местоименных форм her 'он', цm 'ему' южными er, im), Франкфурта-на-Майне, так и на Востоке, в Тюрингии и Саксонии (ср. ту же систему местоимений). Любопытным следствием этих процессов являлись многочисленные региональные дублеты в языке одного и того же памятника; в средненемецких памятни­ках XIV в. местные biben 'дрожать', erdbibunge 'землетрясение', otmфotikeit 'смирение', burnen 'гореть', heubt 'голова', ужива­лись рядом с более южными pidmen, ertpidmen, dernuotikeit,<509> brennen. Сознательное подражание определенному варианту ли­тературного языка прослеживается уже в XIII в., когда большин­ство авторов стремились писать на языке, близком к закономер­ностям юго-западного варианта, поскольку юго-запад был тогда центром политической и культурной жизни Германии [15, 255—259].

Наддиалектный характер литературного языка эпохи феода­лизма связан и с особенностями системы стилей литературного языка, постепенно складывающейся уже в ту эпоху. Становление стилей философско-религиозной, научной, публицистической ли­тературы способствовало развитию пластов лексики, не сущест­вовавших в диалектах и обнаруживающих по преимуществу ин­тердиалектный характер. В ряде стран (западноевропейские стра­ны, славянские страны, многие страны Востока) становление этих специфичных для литературного языка стилей осуществляется под влиянием чужого литературного языка — в славянских Стра­нах под влиянием старославянского литературного языка, в За­падной Европе под влиянием латыни, на ближнем Востоке под влиянием арабского языка, в Японии под влиянием китайского языка и т. д. Это иноязычное влияние, в свою очередь, способст­вует обособлению литературных языков от территориальной свя­занности и ведет к формированию в их системе наддиалектных черт. Поэтому язык древнерусских памятников, хотя и отражал опре­деленные особенности диалектных областей, характеризовался многообразным смешением русских и старославянских элементов и тем самым не обладал той территориальной ограниченностью, которая характеризует диалект.

Наиболее полно эта черта литературного языка и тем самым наиболее полная его противопоставленность диалекту проявляют­ся в эпоху существования национального единства, когда офор­мляется единый общеобязательный стандарт. Но возможны и другие случаи, когда еще в донациональную эпоху древний пись­менный литературный язык настолько отдаляется от процесса развития живых диалектов, что оказывается изолированным от их территориального многообразия, как это было в арабских странах, в Китае и Японии [24], причем опора на архаичную традицию может происходить в разных исторических условиях и в разные периоды истории конкретных литературных языков. Так, средневековый китайский литературный язык VIII — ХII вв. в значительной степени опирался на книжные источники VII — II вв. до нашей эры, что способствовало его обособлению от разго­ворного языкового стиля [24, 43—44]; в совершенно иных усло­виях аналогичные закономерности характеризовали развитие чеш­ского языка XVIII в. (см. ниже).

II. Литературный язык противопоста­вляется диалекту и по общественным функциям, которые он осуществляет, а тем самым и по своим стилевым возможностям.<510>

С момента формирования литературного языка у того или ино­го народа за диалектом обычно остается сфера бытового общения. Литературный же язык потенциально может функционировать во всех сферах общественной жизни — в художественной литерату­ре, в государственном управлении, в школе и науке, в производстве и быту; на определенном этапе развития общества он стано­вится универсальным средством общения. Процесс этот сложен и многообразен, так как в нем помимо литературного языка и диа­лекта принимают участие промежуточные формы обиходно-раз­говорной речи (см. стр. 525—528).

В пределах рассмотрения различительных признаков литера­турного языка следует подчеркнуть многофункциональность и связанное с ней стилевое разнообразие литературного языка в отличие от диалекта. Бесспорно, эти качества обычно накапливают­ся литературным языком в процессе его развития, но существенна тенденция данной формы существования языка к многофунк­циональности, более того — само становление литературного язы­ка происходит в условиях выработки его функционально-стиле­вого разнообразия.

Функциональная нагрузка литературных языков неодинакова в разных исторических условиях, причем определяющую роль здесь играет уровень развития общества и общей культуры на­рода. Арабский древний литературный язык оформляется в VII— VIII вв. как язык поэзии, мусульманской религии, науки и шко­лы в результате высокого уровня развития, которого достигла тогда арабская культура. Стилевое многообразие древнегречес­кого литературного языка неразрывно связано с разными жанра­ми литературы (эпос, лирическая поэзия, театр), с процветанием науки и философии, с развитием ораторского искусства.

Иная картина наблюдается в Западной Европе. У истоков ли­тературных языков Западной Европы были поэтические и про­заические жанры художественной литературы, народный эпос; в Скандинавии и Ирландии выделяется, наряду со стилем эпиче­ской поэзии, прозаический стиль древних саг. К наддиалектному типу языка примыкал и язык древних рунических надписей (V—VIII вв.), так называемое руническое койнэ [25, 19—53]. XII—XIII вв.— период расцвета рыцарской лирики и рыцарско­го романа — дают высокие образцы провансальского, француз­ского, немецкого, испанского литературных языков. Но эти ли­тературные языки относительно поздно начинают обслуживать науку и образование, отчасти в результате заторможенного раз­вития науки, но главным образом вследствие того, что завоева­ние литературным языком других сфер общения тормозилось в западно-европейских странах длительным господством латыни в области права, религии, государственного управления, образо­вания и распространенностью в бытовом общении диалекта. Вытес­нение латыни и замена ее литературным языком данного народа<511> протекали во многом неодинаково в разных европейских странах.

В Германии с XIII в. немецкий язык проникает не только в дипломатическую переписку, в частно-правовые и государственные грамоты, но и в юриспруденцию. Крупные правовые памят­ники, Sachsenspiegel и Schwabenspiegel, пользовались огромной популярностью, о чем свидетельствует существование много­численных рукописных вариантов из разных областей Германии. Почти одновременно немецкий язык начинает завоевывать и сферу государственного управления4 . Он господствует в имперской канцелярии Карла IV. Но латынь остается языком науки факти­чески до конца XVII века, она длительно господствует в универ­ситетском преподавании: еще в XVII в. чтение лекций на немец­ком языке встречало ожесточенное сопротивление. Определенному укреплению позиций латыни даже в некоторых литературных жанрах (драма) способствовала в Германии и эпоха Возрождения.

В Италии еще в XV в. в связи с общим направлением культу­ры эпохи Возрождения латынь оказывается единственным офи­циально признанным языком не только науки, но и художествен­ной литературы, и лишь столетие спустя итальянский литератур­ный язык постепенно завоевывает права гражданства как много­функциональный письменно-литературный язык. Во Франции ла­тынь употреблялась и в XVI в. не только в науке, но и в юрис­пруденции, в дипломатической переписке [6, 355], хотя уже Франциск I ввел французский язык в королевскую канцелярию.

Типологически близкие черты обнаруживает и функциониро­вание литературных языков в древней Руси, в Болгарии и Сер­бии. Так, например, развитие древнего русского литературного языка тоже происходило в условиях своеобразного двуязычия, поскольку область культа, науки и некоторые жанры литературы обслуживал старославянский язык [8]. До конца XVII в. этот чужой, хотя и близкородственный язык, противопоставлялся литературному языку на народной основе, т. е. русскому лите­ратурному языку в собственном смысле этого слова, поэтому упот­ребление русского литературного языка, его стилевое многооб­разие оказались ограниченными: он выступал лишь в деловой письменности, в таких памятниках, как «Русская Правда», и некоторых жанрах литературы (жития святых, летопись и неко­торые другие памятники). Только в начале XVIII в. обозначает­ся процесс разрушения двуязычия и как следствие этого — по­степенное функционально-стилевое обогащение литературного языка.

В большинстве литературных языков СССР черты универсаль­ного средства общения формируются только после Октябрьской<512> революции в результате завоевания литературным языком та­ких сфер, как государственное управление, наука, высшее об­разование. С этим связаны и изменения в системе функцио­нальных стилей этих языков, в составе их лексики (ср. формиро­вание общественно-политической и научной терминологии) и в синтаксических закономерностях [17]. Сказанное относится даже к языкам с длительной письменно-литературной традицией, как, например, грузинский, украинский, армянский, азербайд­жанский литературные языки.

Следовательно, и такие различительные признаки литератур­ного языка, как многофункциональность и связанное с ней сти­левое разнообразие, не являются чем-то абсолютным и стабиль­ным. Характер этой многофункциональности, темпы накопления в литературном языке тех признаков, которые превращают его в универсальное средство общения, зависят от исторических ус­ловий, в которых функционирует данный литературный язык, от предшествующей его истории.

В большинстве литературных языков позднее всего происхо­дит овладение сферой бытового общения, если вообще данный ли­тературный язык в процессе своего развития становится универ­сальным языком. Даже во Франции, где рано оформилось единст­во литературного языка, сфера устного общения сохраняла зна­чительные локальные особенности вплоть до XVIII в.5

В отличие от литературного языка, территориальный диалект типологически не знает многофункциональности и стилевого раз­нообразия, поскольку после выделения литературного языка ос­новная функция диалекта — служить средством общения в быту, в повседневной жизни, т. е. его «функциональный стиль» — раз­говорная речь. Так называемая литература на диалектах пред­ставляет собой чаще всего областные варианты литературного языка. Вопрос о том, как следует определить место литературы на диалектах в Италии, является спорным. В этой стране, в резуль­тате позднего национального объединения (1861 г.) в течение дли­тельного времени, наряду с общеитальянским литературным язы­ком, в каждой провинции процветал собственный диалект, по-видимому, не только в функции обиходно-разговорного средства общения у разных слоев населения [39, 73]. Обычно указывает­ся, что с XV—XVI вв. существовала региональная художест­венная литература и еще в конце XIX в. — начале XX в. в Генуе издавался рабочий журнал на местном диалекте [22, 133]. Однако действительно ли это литература на диалекте в собственном зна<513>чении этого слова, или это региональные варианты литературного языка, связанные с существующими областными и городскими койнэ, — решить в настоящее время трудно. Однако показатель­но, что один из крупнейших знатоков этого вопроса Б. Мильорини не отождествляет язык этой литературы с диалектом в собствен­ном смысле этого слова: первый он называет italianoregionale («региональный итальянский»), второй — dialettolokale («локаль­ный, или территориальный диалект»), общеитальянский ли­тературный язык называется просто italiano «итальянский» [49, 81—83]. Еще более сложен вопрос об арабских диалектах, выс­тупающих как средство общения в разных арабских странах. Во всяком случае их статус иной, чем статус диалектов в узком зна­чении этого слова.

III. Характер распределения литератур­ного языка и диалекта по сферам коммуника­ции в известной степени связан с соотношением письменной и устной форм языка. Нередко можно встретить утверждение о пре­имущественной связи литературного языка с письменностью, об особой роли книжного стиля в развитии литературных языков6 . В известной степени это положение справедливо. Обработанная форма большинства современных языков создавалась в вариан­тах книжно-письменных стилей и в художественной литературе; выработка единства и общеобязательности, т. е. оформление язы­кового стандарта, осуществляется часто раньше в письменной фор­ме языка, отличающейся вообще большей стабильностью, чем устная форма. Не только в таких странах, как Германия или Ита­лия, где длительное время единый литературный язык был свя­зан по преимуществу с письменностью, но и в других странах процессы нормализации, т. е. кодификации сознательно фикси­руемых норм, соотнесены на первых стадиях этого процесса преимущественно с письменным языком. Наряду с художествен­ной литературой в ряде стран (Россия, Франция, Германия) определяющую роль в этом процессе играл язык деловой пись­менности. К тому же в некоторых странах существуют литератур­ные языки, которые, будучи резко противопоставленными разго­ворному языку, представляют собой более древний, чем разго­ворный язык, тип того же языка и существуют фактически толь­ко в письменной форме; на Цейлоне сингалезский литературный язык существует только в письменной форме, сохраняя арха­ичный грамматический строй (флективный) и резко отличаясь от аналитического языка устной коммуникации; в Китае вэньянь являлся письменно-литературным языком, исторической<514> моделью которого был литературный язык средневекового Китая VIII—XII вв.; в Японии бунго — письменно-литературный язык, исторической моделью которого является литературный язык Японии XIII—XIV вв. [24], в Индии письменно-литературный санскрит сосуществует с живыми литературными языками; ана­логичная ситуация имеется отчасти в арабских странах, где ли­тературный язык, исторической моделью которого был класси­ческий арабский, представляет собой в основном книжно-пись­менный язык.

Однако рассмотренные выше отношения между литературным языком и письменной формой не являются универсальными и не могут быть включены в его общую типологическую характеристи­ку. Как уже отмечалось выше, существование устной разновид­ности литературного языка является столь же «нормальным» случаем, как и существование письменно-литературных языков. Более того, можно утверждать, что в определенные эпохи истории культуры обработанная форма языка, противопоставленная раз­говорному языку, существует преимущественно в устной разновид­ности (ср., например, греческий литературный язык эпохи Гомера). У многих народов литературный язык практически древнее письменности, как бы парадоксально это ни звучало, и в пись­менной форме фиксируется позднее то, что создавалось на устной разновидности литературного языка. Так было с языком эпиче­ских творений у разных народов Азии, Африки, Америки и Ев­ропы, с языком устного права, религии. Но и в более позднюю эпоху, в условиях существования письменности и наряду с раз­витием письменных стилей литературного языка, литературный язык нередко выступает в устной разновидности; ср. язык про­вансальских трубадуров XII в., немецких минезингеров и шпиль­манов XII—XIII .в. и т. д. С другой стороны, система стилей современных литературных языков включает не только письмен­ные стили, но и разговорный стиль, т. е. современные литератур­ные языки выступают и в устной форме. Статус литературно-раз­говорных стилей в разных странах неодинаков. Его конкурентами могут быть не только территориальные диалекты, но и разные про­межуточные формы существования языка, как обиходно-разго­ворный язык в Чехословакии, Umgangssprache в Германии, так называемый итальянизированный жаргон в Италии7 . К тому же и книжные стили реализуются в устной форме (ср. язык официаль­ных выступлений — политических, научных и т. д.).

Поэтому соотношение письменной и устной формы в примене­нии к литературному языку и диалекту выражается не в том, что за каждым из них закрепляется только письменная или только<515> устная форма, а в том, что развитие книжно-письменных стилей, их многообразие характеризует только


29-04-2015, 05:05


Разделы сайта